Неточные совпадения
И вышли внучки, в
дорогие кружева разодеты, все в
цветах, ну а руки-то по локоть, как теперь водится, голы, и шея до плеч голая, и груди наполовину…
Дня потом не проходило, чтоб Никифор по нескольку часов не просиживал на
дорогой могилке. На девятый день пришли на кладбище покойницу помянуть и, как водится, дерном могилу окласть, а она уж обложена и крест поставлен на ней. Пришли на поминки в двадцатый день, могилка вся в
цветах.
Вот выдалась прогалинка. Будто розовыми шелковыми тканями покрыта она. То сон-трава [Сон-трава, сонуля, дрема — Viscaria vulgaris.] подняла кверху
цветы свои. Окрайны
дороги также сон-травой усыпаны. Бессознательно сорвал один
цветок Василий Борисыч. Он прилип к его пальцам.
И радостью наслаждался, как сорванным по
дороге цветком, пока он не увял в руках, не допивая чаши никогда до той капельки горечи, которая лежит в конце всякого наслаждения.
Но убранство комнат также не отличалось особым комфортом: мебель была кожаная, красного дерева, старой моды двадцатых годов; даже полы были некрашеные; зато все блистало чистотой, на окнах было много
дорогих цветов; но главную роскошь в эту минуту, естественно, составлял роскошно сервированный стол, хотя, впрочем, и тут говоря относительно: скатерть была чистая, посуда блестящая; превосходно выпеченный хлеб трех сортов, две бутылки вина, две бутылки великолепного монастырского меду и большой стеклянный кувшин с монастырским квасом, славившимся в околотке.
Неточные совпадения
Она как
цветок, которого лучший аромат испаряется навстречу первому лучу солнца; его надо сорвать в эту минуту и, подышав им досыта, бросить на
дороге: авось кто-нибудь поднимет!
Штольц был глубоко счастлив своей наполненной, волнующейся жизнью, в которой
цвела неувядаемая весна, и ревниво, деятельно, зорко возделывал, берег и лелеял ее. Со дна души поднимался ужас тогда только, когда он вспоминал, что Ольга была на волос от гибели, что эта угаданная
дорога — их два существования, слившиеся в одно, могли разойтись; что незнание путей жизни могло дать исполниться гибельной ошибке, что Обломов…
Воз был увязан. Иван спрыгнул и повел за повод добрую, сытую лошадь. Баба вскинула на воз грабли и бодрым шагом, размахивая руками, пошла к собравшимся хороводом бабам. Иван, выехав на
дорогу, вступил в обоз с другими возами. Бабы с граблями на плечах, блестя яркими
цветами и треща звонкими, веселыми голосами, шли позади возов. Один грубый, дикий бабий голос затянул песню и допел ее до повторенья, и дружно, в раз, подхватили опять с начала ту же песню полсотни разных, грубых и тонких, здоровых голосов.
— И думаю, и нет. Только мне ужасно хочется. Вот постой. — Она нагнулась и сорвала на краю
дороги дикую ромашку. — Ну, считай: сделает, не сделает предложение, — сказала она, подавая ему
цветок.
Шемякин говорил громко, сдобным голосом, и от него настолько сильно пахло духами, что и слова казались надушенными. На улице он казался еще более красивым, чем в комнате, но менее солидным, — слишком щеголеват был его костюм светло-сиреневого
цвета, лихо измятая
дорогая панама, тросточка, с ручкой из слоновой кости, в пальцах руки — черный камень.