— Десять да десять — двадцать, да еще
двадцать одна — сорок одна верста всей-то езды. Подставы будут нужны. Сорок верст по такой жаре не ускачешь, — сказал Федор.
Неточные совпадения
Годов тридцать тому назад какой-то кантауровец [Кантаурово — село на реке Линде, за Волгой, верстах в
двадцати от Нижнего Новгорода,
один из центров валеночного промысла.
— Я вам, сударыня Аксинья Захаровна, про
одного моего приятеля расскажу, — продолжал старик Снежков. — Стужин есть, Семен Елизарыч, в Москве. Страшный богач:
двадцать пять тысяч народу у него на фабриках кормится. Слыхали, поди, Патап Максимыч, про Семена Елизарыча? А может статься, и встречались у Макарья — он туда каждый год ездит.
— Не все ль
одно? Взял бы уж и синие. Я бы по
двадцати отдал.
По этим рекам изредка стояли деревушки, верстах на
двадцати и больше
одна от другой.
В
один из таких четвергов, незадого перед Масленицей, собралось белиц до
двадцати.
— Мать Таифа, — сказала игуменья, вставая с места. — Тысячу
двадцать рублев на ассигнации разочти как следует и, по чем придется, сиротам раздай сегодня же. И ты им на Масленицу сегодня же все раздай, матушка Виринея… Да голодных из обители не пускай, накорми сирот чем Бог послал. А я за трапезу не сяду. Неможется что-то с дороги-то, — лечь бы мне, да боюсь: поддайся
одной боли да ляг — другую наживешь; уж как-нибудь, бродя, перемогусь. Прощайте, матери, простите, братия и сестры.
—
Одно то сказать —
двадцать лет в дому жил, не шутка в нынешнее время…
— Живу я в здешнем доме, Алексеюшка,
двадцать годков с лишком, нет у меня ни роду, ни племени, ни передо мной, ни за мной нет никого —
один как перст…
— Вольно тебе, матушка, думать, что до сих пор я только
одними пустяками занимаюсь, — сдержанно и степенно заговорила Фленушка. — Ведь мне уж
двадцать пятый в доходе. Из молодых вышла, мало ли, много — своего ума накопила… А кому твои дела больше меня известны?.. Таифа и та меньше знает… Иное дело сама от Таифы таишь, а мне сказываешь… А бывало ль, чтоб я проговорилась когда, чтоб из-за моего болтанья неприятность какая вышла тебе?
Значит, всего-нá-все сто
двадцать ден без
одного.
Двадцать четыре
одних игумений съехалось, пять старцев из мужских обителей, соборным матерям и белицам не было счету.
Медленно она выступает, за нею черный строй матерей,
одних игумений
двадцать четыре, стариц до сотни.
Гостей было довольно, изо всех скитов приезжали,
одних игумений было
двадцать четыре, я сама
двадцать пятая.
— Ну, из этих-то денег ты и пошлешь десять тысяч в Совет за Петровское. Теперь деньги, которые находятся в конторе, — продолжал папа (Яков смешал прежние двенадцать тысяч и кинул
двадцать одну тысячу), — ты принесешь мне и нынешним же числом покажешь в расходе. (Яков смешал счеты и перевернул их, показывая, должно быть, этим, что и деньги двадцать одна тысяча пропадут так же.) Этот же конверт с деньгами ты передашь от меня по адресу.
Неточные совпадения
— Семьдесят восемь, семьдесят восемь, по тридцати копеек за душу, это будет… — здесь герой наш
одну секунду, не более, подумал и сказал вдруг: — это будет
двадцать четыре рубля девяносто шесть копеек! — он был в арифметике силен.
— Невыгодно! да через три года я буду получать
двадцать тысяч годового дохода с этого именья. Вот оно как невыгодно! В пятнадцати верстах. Безделица! А земля-то какова? разглядите землю! Всё поемные места. Да я засею льну, да тысяч на пять
одного льну отпущу; репой засею — на репе выручу тысячи четыре. А вон смотрите — по косогору рожь поднялась; ведь это все падаль. Он хлеба не сеял — я это знаю. Да этому именью полтораста тысяч, а не сорок.
Тут в
один год он мог получить то, чего не выиграл бы в
двадцать лет самой ревностной службы.
— Крестьян накупили на сто тысяч, а за труды дали только
одну беленькую. [Беленькая — ассигнация в
двадцать пять рублей.]
Он нашел его в очень маленькой задней комнате, в
одно окно, примыкавшей к большой зале, где на
двадцати маленьких столиках, при криках отчаянного хора песенников, пили чай купцы, чиновники и множество всякого люда.