Неточные совпадения
А вот послушай-ка, Аксинья, что я вздумал: сегодня у меня на базаре дельце выгорело — пшеницу на Низу
в годы беру, землю то есть казенную на
сроки хочу нанимать.
Обычай «крутить свадьбу уходом» исстари за Волгой ведется, а держится больше оттого, что
в тамошнем крестьянском быту каждая девка, живучи у родителей, несет долю нерадостную. Девкой
в семье дорожат как даровою работницей и замуж «честью» ее отдают неохотно. Надо, говорят, девке родительскую хлеб-соль отработать; заработаешь — иди куда хочешь. А
срок дочерних заработков длинен: до тридцати лет и больше она повинна у отца с матерью
в работницах жить.
— До вас, Патап Максимыч, — отвечала она плаксивым голосом. — Беда у меня случилась, не знаю, как и пособить. Матушка Манефа пелену велела мне
в пяльцах вышивать. На
срок, к Масленице, поспела бы беспременно.
— Ах вы, бесстыжие! — изнемогая, ворчала она. — Ах вы, разбойницы! Уморили меня, старуху… Услышит Марья Гавриловна, что тогда будет?.. Что про вас подумает?.. А?.. Погодите у меня, дайте
срок: все матушке Манефе скажу, все, все… Задаст она вам, непутные!.. Заморит на поклонах да
в темных чуланах…
— А насчет тех двадцати тысяч вы не хлопочите, чтобы к
сроку отдать их… Слышала я, что деньги
в получке будут у вас после Макарья, — тогда и сочтемся. А к Казанской не хлопочите — срок-от, помнится, на Казанскую, — смотрите же, Патап Максимыч, не хлопочите. Не то рассержусь, поссорюсь…
— Зачем? — возразила Манефа. — Наш городок махонький, а
в нем боле сотни купцов наберется… А много ль, вы думаете,
в самом деле из них торгует?.. Четверых не сыщешь, остальные столь великие торговцы, что перед новым годом бьются, бьются, сердечные, по миру даже сбирают на гильдию. Кто
в долги выходит, кто последнюю одежонку с плеч долой, только б на
срок записаться.
С тех пор семицкие кумушки живут душа
в душу целых три дня, вплоть до Троицы. Случается, однако, что долгий язычок и до этого короткого
срока остужает семицкое кумовство… Недаром говорится пословица: «Кукушку кстили, да языка не прикусили».
У баб спросил Алексей про постоялый двор — а те хватают его за кафтан и норовят всучить ему студни с хреном, либо вареных рубцов, либо отслужившие
срок солдатские штаны и затасканную кацавейку; другие, что помоложе, улыбаются масленой улыбкой и, подмигивая, зовут
в харчевню для праздника повеселиться.
— Да мне долго ждать никак невозможно, ваше степенство, на той неделе надо беспременно на пароходе
в Рыбинск бежать… К
сроку не поспею — места лишиться могу… Явите божескую милость, ваше степенство, прикажите выдать удостоверение, я бы тем же часом
в город за пачпортом… — с низкими поклонами просил Алексей Михайлу Васильича.
— А мой совет, матушка, будет такой, — немного подумавши, молвила мать Ираида. — Оленушка
в Хвалыне живет у Стромиловых, на другой день Казанской выйдет ей
срок — годовщина. Сплыть бы ей до Саратова, там ведь близехонько, тем же бы днем на пароходе поспела.
За год перед тем взял он у нее двадцать тысяч рублей по векселю,
срок платежа наступал, а денег
в сборе нет.
— Так как же, сударыня Марья Гавриловна, насчет того векселька мы с вами покончим?..
Срок послезавтра, а вот перед Богом, денег теперь у меня
в сборе нет… Все это время крепко на ваше слово надеялся, что на два месяца отсрочку дадите.
Неточные совпадения
Он весел был. Чрез две недели // Назначен был счастливый
срок. // И тайна брачныя постели // И сладостной любви венок // Его восторгов ожидали. // Гимена хлопоты, печали, // Зевоты хладная чреда // Ему не снились никогда. // Меж тем как мы, враги Гимена, //
В домашней жизни зрим один // Ряд утомительных картин, // Роман во вкусе Лафонтена… // Мой бедный Ленский, сердцем он // Для оной жизни был рожден.
Онегин был готов со мною // Увидеть чуждые страны; // Но скоро были мы судьбою // На долгий
срок разведены. // Отец его тогда скончался. // Перед Онегиным собрался // Заимодавцев жадный полк. // У каждого свой ум и толк: // Евгений, тяжбы ненавидя, // Довольный жребием своим, // Наследство предоставил им, // Большой потери
в том не видя // Иль предузнав издалека // Кончину дяди старика.
Отъезда день давно просрочен, // Проходит и последний
срок. // Осмотрен, вновь обит, упрочен // Забвенью брошенный возок. // Обоз обычный, три кибитки // Везут домашние пожитки, // Кастрюльки, стулья, сундуки, // Варенье
в банках, тюфяки, // Перины, клетки с петухами, // Горшки, тазы et cetera, // Ну, много всякого добра. // И вот
в избе между слугами // Поднялся шум, прощальный плач: // Ведут на двор осьмнадцать кляч,
— Ведь я тебе на первых порах объявил. Торговаться я не охотник. Я тебе говорю опять: я не то, что другой помещик, к которому ты подъедешь под самый
срок уплаты
в ломбард. Ведь я вас знаю всех. У вас есть списки всех, кому когда следует уплачивать. Что ж тут мудреного? Ему приспичит, он тебе и отдаст за полцены. А мне что твои деньги? У меня вещь хоть три года лежи! Мне
в ломбард не нужно уплачивать…
Не знаю, богат ли он теперь и что именно оставила ему Марфа Петровна; об этом мне будет известно
в самый непродолжительный
срок; но уж, конечно, здесь,
в Петербурге, имея хотя бы некоторые денежные средства, он примется тотчас за старое.