Неточные совпадения
— Что моя жизнь! — желчно смеясь, ответила Фленушка. — Известно какая! Тоска и больше ничего; встанешь, чайку попьешь — за
часы пойдешь, пообедаешь — потом к правильным канонам, к
вечерне. Ну, вечерком, известно, на супрядки сбегаешь; придешь домой, матушка, как водится, началить зачнет, зачем, дескать, на супрядки ходила; ну, до ужина дело-то так и проволочишь. Поужинаешь и на боковую. И слава те, Христе, что день прошел.
Заслушалась Манефа пения, просидела в келарне до самой
вечерней трапéзы. В урочный
час Виринея с приспешницами ужину собрала, и Манефа сама сидеть за трапезой пожелала… Когда яства были расставлены, все расселись по местам, а чередная канонница подошла к игуменье за благословением начать от Пролога чтение, Василий Борисыч сказал Манефе...
— Не бойся, матушка. Далёко горит, нас не захватит.
Часу не пройдет после выезда, как будем мы на Фотиньиной гробнице, от нее до могилки матушки Голиндухи рукой подать, а тут и кельи Улáнгерские.
Вечерен не отпоют, будем в Улáнгере.
Чтоб на
вечерне, и на утрене, и в самый праздник за
часами каждый раз новые свечи зажигались…
Он бродил без цели. Солнце заходило. Какая-то особенная тоска начала сказываться ему в последнее время. В ней не было чего-нибудь особенно едкого, жгучего; но от нее веяло чем-то постоянным, вечным, предчувствовались безысходные годы этой холодной мертвящей тоски, предчувствовалась какая-то вечность на «аршине пространства». В
вечерний час это ощущение обыкновенно еще сильней начинало его мучить.
Собери он у себя раз в неделю, в
вечерний час, сначала лишь только хоть деток, — прослышат отцы, и отцы приходить начнут.
И вот теперь в
вечерний час // Заря блестит стезею длинной, // Я вспоминаю, как у нас // Давно обычай был старинный, // Пред воскресеньем каждый раз // Ходил к нам поп седой и чинный // И перед образом святым // Молился с причетом своим.
Аня. Мама!.. Мама, ты плачешь? Милая, добрая, хорошая моя мама, моя прекрасная, я люблю тебя… я благословляю тебя. Вишневый сад продан, его уже нет, это правда, правда, но не плачь, мама, у тебя осталась жизнь впереди, осталась твоя хорошая, чистая душа… Пойдем со мной, пойдем, милая, отсюда, пойдем!.. Мы насадим новый сад, роскошнее этого, ты увидишь его, поймешь, и радость, тихая, глубокая радость опустится на твою душу, как солнце в
вечерний час, и ты улыбнешься, мама! Пойдем, милая! Пойдем!..
Неточные совпадения
Досада ли на то, что вот не удалась задуманная назавтра сходка с своим братом в неприглядном тулупе, опоясанном кушаком, где-нибудь во царевом кабаке, или уже завязалась в новом месте какая зазнобушка сердечная и приходится оставлять
вечернее стоянье у ворот и политичное держанье за белы ручки в тот
час, как нахлобучиваются на город сумерки, детина в красной рубахе бренчит на балалайке перед дворовой челядью и плетет тихие речи разночинный отработавшийся народ?
— Послушайте, Петр <Петрович>! Но ведь вы же молитесь, ходите в церковь, не пропускаете, я знаю, ни утрени, ни
вечерни. Вам хоть и не хочется рано вставать, но ведь вы встаете и идете, — идете в четыре
часа утра, когда никто не подымается.
Maman уже не было, а жизнь наша шла все тем же чередом: мы ложились и вставали в те же
часы и в тех же комнатах; утренний,
вечерний чай, обед, ужин — все было в обыкновенное время; столы, стулья стояли на тех же местах; ничего в доме и в нашем образе жизни не переменилось; только ее не было…
Он отстоял обедню, всенощную и
вечерние правила и на другой день, встав раньше обыкновенного, не пив чаю, пришел в восемь
часов утра в церковь для слушания утренних правил и исповеди.
Ермолай не возвращался более
часу. Этот
час нам показался вечностью. Сперва мы перекликивались с ним очень усердно; потом он стал реже отвечать на наши возгласы, наконец умолк совершенно. В селе зазвонили к
вечерне. Меж собой мы не разговаривали, даже старались не глядеть друг на друга. Утки носились над нашими головами; иные собирались сесть подле нас, но вдруг поднимались кверху, как говорится, «колом», и с криком улетали. Мы начинали костенеть. Сучок хлопал глазами, словно спать располагался.