Неточные совпадения
— Мать Таифа, — сказала игуменья, вставая с места. — Тысячу двадцать рублев на ассигнации разочти как следует и, по чем придется, сиротам раздай сегодня же. И ты им на Масленицу сегодня же все раздай, матушка Виринея… Да голодных из обители не пускай, накорми сирот чем Бог послал. А я за трапезу не сяду. Неможется что-то с дороги-то, — лечь бы мне, да
боюсь: поддайся одной боли да ляг — другую наживешь; уж как-нибудь, бродя, перемогусь. Прощайте, матери, простите,
братия и сестры.
— Из чего же тут
бояться? — сказала Марья Гавриловна. — Какие у них дела, не знаю… И что мне такое
брат? Пустое говоришь, Фленушка.
— Как на грех чем не угодишь ему?.. Человек я маленький, робкий…
Боюсь я его, Пантелей Прохорыч… Гроза сильного аль богатого нашему
брату полсмерти.
— Духовско-то венчанье, слышь, покрепче вашего, — улыбнулся Колышкин. — Насчет наследства спокойнее, а то неравно помрет, так после нее все
брату достанется. Так и сказал.
Боится, видишь, чтобы Залетовы не вступились в имение, не заявили бы после ее смерти, что не было венчанья, как следует.
Неточные совпадения
— Ну,
брат Грушницкий, жаль, что промахнулся! — сказал капитан, — теперь твоя очередь, становись! Обними меня прежде: мы уж не увидимся! — Они обнялись; капитан едва мог удержаться от смеха. — Не
бойся, — прибавил он, хитро взглянув на Грушницкого, — все вздор на свете!.. Натура — дура, судьба — индейка, а жизнь — копейка!
— То есть не то чтобы… видишь, в последнее время, вот как ты заболел, мне часто и много приходилось об тебе поминать… Ну, он слушал… и как узнал, что ты по юридическому и кончить курса не можешь, по обстоятельствам, то сказал: «Как жаль!» Я и заключил… то есть все это вместе, не одно ведь это; вчера Заметов… Видишь, Родя, я тебе что-то вчера болтал в пьяном виде, как домой-то шли… так я,
брат,
боюсь, чтоб ты не преувеличил, видишь…
Наконец, я, по крайней мере, вдвое сильнее вас и, кроме того, мне
бояться нечего, потому что вам и потом нельзя жаловаться: ведь не захотите же вы предать в самом деле вашего
брата?
Ему совестно было оставлять
брата одного по целым дням, и он
боялся, чтобы
брат не посмеялся над ним за это.
Левин слушал
брата и решительно ничего не понимал и не хотел понимать. Он только
боялся, как бы
брат не спросил его такой вопрос, по которому будет видно, что он ничего не слышал.