Она, сердечная, думала, что мы с братом лежим сонные, да всю ночь-ноченскую просидела над нами, тихонько крестила нас своей рученькой, кропила лица наши горючóй слезой…
— И то я три раза Пантелея в обитель-то гоняла, — молвила Аксинья Захаровна. — На прошлой неделе в последний раз посылала: плоха, говорит, ровно свеча тает, ни рученькой, ни ноженькой двинуть не может.
Лежит Настя, не шелохнется; приустали резвы ноженьки, притомились белы рученьки, сошел белый свет с ясных очей. Лежит Настя, разметавшись на тесовой кроватушке — скосила ее болезнь трудная… Не дождевая вода в Мать-Сыру Землю уходит, не белы-то снеги от вешнего солнышка тают, не красное солнышко за облачком теряется — тает-потухает бездольная девица. Вянет майский цвет, тускнет райский свет — красота ненаглядная кончается.
Слова не вяжутся. Куда сколь речист на беседах Василий Борисыч — жемчугом тогда у него слова катятся, льются, как река, а тут, оставшись с глазу нá глаз с молодой пригожей девицей, слов не доищется, ровно стена, молчит… Подкосились ноженьки, опустились рученьки, весь как на иглах… Да, и высок каблучок, да подломился на бочок.
Митя. Ну, вот и столковались мы с ней в потемочках, чтобы идти нам с ней к вам, матушка, да к Гордею Карпычу, просить вас низменно: благословите, дескать, нас, а нам уж друг без друга не жить (утирает слезы); а нынче вдруг поутру слышу… опустились мои рученьки!..
Она на эти мои слова сейчас опущает белу рученьку в карман; вытаскивает оттуда бумажку и подает. Смотрю, в этой бумажке аккурат тридцать и один целковый.
И он представлял себе, как его приносят домой из реки, мёртвого, волосы его совсем мокрые, бедные рученьки навсегда перестали проказить, наболевшее сердце успокоилось навеки.
РУ'ЧЕНЬКА, и, ж. (разг.). Ласкат. к рука в 1 знач. Молча твои рученьки грею я и жму. А. К. Толстой. Бабушка... тихо, по-детски сказала: «Рученьки мои, рученьки больно». М. Горький. (Толковый словарь Ушакова)
РУ'ЧЕНЬКА, и, ж. (разг.). Ласкат. к рука в 1 знач. Молча твои рученьки грею я и жму. А. К. Толстой. Бабушка... тихо, по-детски сказала: «Рученьки мои, рученьки больно». М. Горький.
На бумажке белой рученькой писать станут, что нельзя, мол, царской кровушкой рисковать ради шалости…
И он представлял себе, как его приносят домой из реки, мёртвого, волосы его совсем мокрые, бедные рученьки навсегда перестали проказить, наболевшее сердце успокоилось навеки.
– Ох, повыдёргивают нам сейчас рученьки, – тоскливо озираясь, бормотал кот.