Как ни старался Стуколов замять Силантьевы речи, на Патапа Максимыча напало сомненье в добротности ветлужского песка… Он купил у Силантья пузырек, а на придачу и гарь взял.
— Чудно что-то заговорил ты, Сергей Андреич, — молвил Патап Максимыч. — «Мышиное золото» искорками живет, блестками такими, а это, гляди-ка, что… — прибавил он, указывая на пузырек.
— Да ты не всякому пузырек-от показывай, — сказал паломник. — А то могут заподозрить, что это золото из Сибири, краденое. Насчет этого теперь строго — как раз в острог.
Она сражалась с ними, утягивая на глубину, и они глотали воду, и всё меньше пузырьков воздуха вырывалось из их ртов, пока они не обмякали, как водоросли.
Она сражалась с ними, утягивая на глубину, и они глотали воду, и всё меньше пузырьков воздуха вырывалось из их ртов, пока они не обмякали, как водоросли.
Газировку налили в миску и обнаружили, что сотни маленьких пузырьков воздуха тут же прилипли к стенкам миски.
Он что-то писал на клочке пергамента тонкой палочкой-писалом, макая её в маленький стеклянный пузырёк с чёрной тушью.