Алексей хотел идти из подклета, как дверь широко распахнулась и вошла Настя. В голубом ситцевом сарафане с белыми рукавами и широким белым передником, с алым шелковым платочком на голове, пышная, красивая, стала она у двери и, взглянув на красавца Алексея, потупилась.
Настя, потупившись, перебирала руками конец передника, лицо у нее так и горело, грудь трепетно поднималась. Едва переводила она дыханье, и хоть на душе стало светлее и радостней, а все что-то боязно было ей, слезы к глазам подступали.
— Да как вам сказать, Сергей Андреич, — потупляясь, ответил Алексей. — Без дела, можно сказать, безо всякого… Сиднем сижу… И концов тому сидению не вижу.
– Ах, что вы, – девушка смущённо потупилась, и её щёчки окрасились нежнейшим румянцем, – женская судьба всегда в руках сильных мужчин, не правда ли, лорды?
– Так уж и заклевал, – скромно потупился воробушек, хотя ему было очень приятно такое слышать. – Всего два раза попал, а третий промазал.
– Ах, что вы, – девушка смущённо потупилась, и её щёчки окрасились нежнейшим румянцем, – женская судьба всегда в руках сильных мужчин, не правда ли, лорды?
Охранник виновато потупился и принялся сосредоточенно разглядывать свои ботинки.