— Работники-то ноне подшиблись, — заметил Иван Григорьич. — Лежебоки стали. Им бы все как-нибудь деньги за даровщину получить, только у них и на уме… Вот хоть у меня по валеному делу — бьюсь с ними, куманек, бьюся — в ус себе не дуют. Вольный стал народ, самый вольный! Обленился, прежнего раденья совсем не видать.
Не говоря о гигантах поэзии, мы имеем даже у себя произведения, удовлетворяющие этим скромным требованиям: мы знаем, например, как Чичиков и Плюшкин дошли до своего настоящего характера, даже знаем отчасти, как обленился Илья Ильич Обломов…
Там их и оставил Александр после кончины Павла; он не счел нужным вызывать из деревень маститых государственных людей, благо они засели, обленились и задремали, учреждая в своих поместьях небольшие дворики, вроде екатерининских. Александр окружил себя новым поколением.
И часто весь день, не убираясь, стоял холодный самовар и грязные чашки: обленилась горничная, увлеченная жизнью большой и людной улицы со многими лавками, только потому и оставалась, что служит у генеральши.
В последнее время американцы, вконец обленившись, перестали нас бомбить, но рытьё окопов и траншей каким-то непостижимым образом умиротворяло, давало ощущение безопасности.
Римляне же настолько обленились, что не желают даже служить в армии, защищать свою родину!..
И в конце концов люди обленились настолько, что создали инфор, заменивший им мозги.
В последнее время американцы, вконец обленившись, перестали нас бомбить, но рытьё окопов и траншей каким-то непостижимым образом умиротворяло, давало ощущение безопасности.