Недели полторы после Настиных похорон приехал к Патапу Максимычу из Городца удельный крестьянин Григорий Филиппов. Запершись в задней горнице, добрый час толковал с ним горемычный тысячник. Кончив разговоры, повел он приезжего по токарням, по красильням, по всему своему заведению.
— Алексея Трифонова доводится мне в Красну Рамень посылать, — объявил Патап Максимыч стоявшей без шапок толпе работников. — Оттоль ему надо еще кой-куда съездить. Потому с нонешнего дня за работами будет смотреть Григорий Филиппыч… Слушаться его!.. Почитать во всем… У него на руках и расчеты заработков.
Но постепенно она склонялась к мысли, что не всё так страшно, тем более это не мешало их семейной жизни, Григорий начал работать удалённо, дом почти закончили, отношения хуже не стали.
Когда отец вернулся в спорт, Григорий ушёл за ним и даже готовил ему скакунов для соревнований, хотя спортсмены обычно объезжают лошадей под себя сами.
Но постепенно она склонялась к мысли, что не всё так страшно, тем более это не мешало их семейной жизни, Григорий начал работать удалённо, дом почти закончили, отношения хуже не стали.
Когда отец вернулся в спорт, Григорий ушёл за ним и даже готовил ему скакунов для соревнований, хотя спортсмены обычно объезжают лошадей под себя сами.
Готово, – Григорий кивнул мне, схватил за ворот и потащил по снегу в вежу.