Неточные совпадения
Во-первых, они были
люди одинокие — муж и жена, может быть, даже и не муж и не жена, а я
хочу сказать, что у них не было детей; во-вторых, они были
люди очень небогатые, часто ссорились и вообще вели жизнь мелкого служилого петербургского класса.
В обиходе нашей жизни сентиментальности вообще не полагалось,
хотя, говоря между нами, Пепко был самым сентиментальным
человеком, какого я только встречал.
— А знаешь, как образовалась эта высшая порода
людей? Я об этом думал, когда смотрел со сцены итальянского театра на «весь Петербург», вызывавший Патти… Сколько нужно чужих слез, чтобы вот такая патрицианка выехала в собственном «ланде», на кровных рысаках. Зло, как ассигнация, потеряло всякую личную окраску, а является только подкупающе-красивой формой. Да, я знаю все это и ненавижу себя, что меня чаруют вот эти патрицианки… Я их люблю,
хотя и издали. Я люблю себя в них…
Ты не знаешь простой истины, что
человеку только стоит
захотеть, и он все может сделать.
Милый Пепко, как он иногда бывал остроумен, сам не замечая этого. В эти моменты какого-то душевного просветления я так любил его, и мне даже казалось, что он очень красив и что женщины должны его любить. Сколько в нем захватывающей энергии, усыпанной блестками неподдельного остроумия. Во всяком случае, это был незаурядный
человек,
хотя и с большими поправками. Много было лишнего, многого недоставало, а в конце концов все-таки настоящий живой
человек, каких немного.
— Швамдрюбер… Я честный
человек и не
хочу зельтер.
Мое мечтательное настроение переходило почти в галлюцинации, до того я видел живо себя тем другим
человеком, которого так упорно не
хотели замечать другие.
— И этого нет, потому что и в пороках есть своя обязательная хронология. Я не
хочу сказать, что именно я лучше — все одинаковы. Но ведь это страшно, когда
человек сознательно толкает себя в пропасть… И чистота чувства, и нетронутость сил, и весь духовный ансамбль — куда это все уходит? Нельзя безнаказанно подвергать природу такому насилию.
— Право же, он очень милый
человек,
хотя и со странностями.
— Послушайте, нужно же иметь
хотя маленькое самолюбие:
человек бегает от вас самым позорным образом, ведет себя, как… как… ну, как негодяй, если
хотите знать.
Я мог только удивляться слепоте встречавшихся на дороге
людей, которые упорно не
хотели замечать проходившего мимо них совершенства.
— Не в этом дело… — бормотал Селезнев. — Мы
хотели подышать свежим воздухом, как это делают теперь все порядочные
люди, и сделать вам сюрприз. Адрес-то я разыскал… Зашел к Федосье и разыскал. Там еще познакомился с некоторой ученой девицей, которая тоже собирается к вам в гости. Говорит, что ее приглашал Пепко. А впрочем, не в этом дело…
— Вы уж нас извините, барышня, — оправдывался Спирька за всех. —
Человек не камень, в другой раз и опохмелиться
захочет… Вышла у нас вчера небольшая ошибочка. Я так полагаю, что это не иначе, как от свежего воздуху. Ошибет
человека, ну, он и закурит…
Наш летний сезон закончился «историей серого
человека», о которой я и расскажу здесь,
хотя и приходится несколько забежать вперед.
— А как же Надя мне говорила, что вы здоровы и просто не
хотите быть у меня?.. Вы просто бессовестный
человек…
Фрей предсказал войну,
хотя знал об истинном положении дел на Балканском полуострове не больше других, то есть ровно ничего. Русско-турецкая война открыла нам и Сербию и Болгарию, о которых мы знали столько же, сколько о китайских делах. Русское общество ухватилось за славян с особенным азартом, потому что нужен же был какой-нибудь интерес. Сразу выплыли какие-то никому не известные деятели, ораторы, радетели и просто жалобные
люди, взасос читавшие последние известия о новых турецких зверствах.
— А вы — мямля… Что же будет, если молодые
люди не будут целовать девушек?.. Всё книжки да книжки, а когда же жить?..
Хотите, я съезжу к этой Александре Васильевне и привезу ее сюда? Адрес узнаю в адресном столе или у Наденьки.
Мне эта немая сцена семейного дачного счастья порядочно надоела, и я
хотел переменить место, чтобы избавиться от дачного мужа, начинавшего уже поглядывать на меня с заискивающей улыбкой
человека, который вот-вот любезно заговорит с вами о погоде.
Неудача «Межеумка» сильно меня обескуражила,
хотя я и готовился вперед ко всевозможным неудачам. Уж слишком резкий отказ, а фраза знаменитого
человека несколько дней стояла у меня в ушах. Это почти смертный приговор. Вероятно, у меня был очень некрасивый вид, потому что даже Пепко заметил и с участием спросил...
К самому себе я всегда был строг и называл вещи их собственными именами,
хотя гораздо удобнее ненавидеть и прощать свои собственные пороки и недостатки, когда их находишь в других
людях.
— Это ужасно! — сочувственно откликнулся парижанин. — И все потому, что не хватает денег. А мадам Муромская говорит, что либералы — против займа во Франции. Но, послушайте, разве это политика?
Люди хотят быть нищими… Во Франции революцию делали богатые буржуа, против дворян, которые уже разорились, но держали короля в своих руках, тогда как у вас, то есть у нас, очень трудно понять — кто делает революцию?
Неточные совпадения
Хотя мы знаем, что Евгений // Издавна чтенье разлюбил, // Однако ж несколько творений // Он из опалы исключил: // Певца Гяура и Жуана // Да с ним еще два-три романа, // В которых отразился век // И современный
человек // Изображен довольно верно // С его безнравственной душой, // Себялюбивой и сухой, // Мечтанью преданной безмерно, // С его озлобленным умом, // Кипящим в действии пустом.
Вы согласитесь, мой читатель, // Что очень мило поступил // С печальной Таней наш приятель; // Не в первый раз он тут явил // Души прямое благородство, //
Хотя людей недоброхотство // В нем не щадило ничего: // Враги его, друзья его // (Что, может быть, одно и то же) // Его честили так и сяк. // Врагов имеет в мире всяк, // Но от друзей спаси нас, Боже! // Уж эти мне друзья, друзья! // Об них недаром вспомнил я.
И вы, красотки молодые, // Которых позднею порой // Уносят дрожки удалые // По петербургской мостовой, // И вас покинул мой Евгений. // Отступник бурных наслаждений, // Онегин дома заперся, // Зевая, за перо взялся, //
Хотел писать — но труд упорный // Ему был тошен; ничего // Не вышло из пера его, // И не попал он в цех задорный //
Людей, о коих не сужу, // Затем, что к ним принадлежу.
Купец, который на рысаке был помешан, улыбался на это с особенною, как говорится, охотою и, поглаживая бороду, говорил: «Попробуем, Алексей Иванович!» Даже все сидельцы [Сиделец — приказчик, продавец в лавке.] обыкновенно в это время, снявши шапки, с удовольствием посматривали друг на друга и как будто бы
хотели сказать: «Алексей Иванович хороший
человек!» Словом, он успел приобресть совершенную народность, и мнение купцов было такое, что Алексей Иванович «хоть оно и возьмет, но зато уж никак тебя не выдаст».
Вероятно, он был
человек признательный и
хотел заплатить этим хозяину за хорошее обращение.