— Льет
да поливает! — ропщет она, — который уж день эта канитель идет, а все конца-краю тучам
не видать. Намолотили с три пропасти, а вороха невеяные стоят. [В
то время ни молотилок, ни веялок
не было; веяли с лопаты на открытом гумне, при благоприятном ветре.] Кабы
Федот — он что-нибудь
да придумал бы.
— Вы
не выдумайте, однако, защищаться, — заговорил тихо Горданов, заметив, что артист, собравшись с мыслями, озирается по сторонам: — это будет бесполезно, потому что, во-первых, я
не позволю вам сойти с места и у меня в кармане револьвер, а во-вторых, я совсем
не то, за что вы меня принимаете. Вам этого
не понять; я
Федот,
да не тот: а пришел вас спасти. Поняли теперь?