«Черты из жизни Пепко» (Мамин-Сибиряк Д. Н., 1894) по всей классике
— Сейчас занавес дадут, — объяснял дядя Петра. — Вот он, Адам-то Адамыч бегает… седенький… Это наш машинист. Нет, брат, шалишь: «Динора» эта самая наплевать, а вот когда «Царь Кандавл [«Царь Кандавл» — балет Ц.Пуни.]» идет, ну, тогда уж его воля, Адама Адамыча. В семь потов вгонит… Балеты эти проклятущие, нет их хуже.
И женщин — жен и любовниц — этот старик, наверное, вогнал в гроб тяжелыми ласками своими, раздавил их своей костистой грудью, выпил сок жизни из них этими толстыми губами, и теперь еще красными, точно на них не обсохла кровь женщин, умиравших в объятиях его длинных, жилистых рук.
Еще слово: что было недоступною роскошью для немногих, то, благодаря цивилизации, делается доступным для всех: на севере ананас стоит пять-десять рублей, здесь — грош: задача цивилизации — быстро переносить его на север и вогнать в пятак, чтобы вы и я лакомились им.
По крайней мере, в течение всего дня они говорили только об этом, а уж их интеллектуальные способности вообще могли вогнать любого неглупого человека в ступор.
– Надеюсь, королева не забыла положить для тебя в сундук шкатулочку с украшениями, – поднял я к потолку несчастный взгляд, – иначе ты меня в гроб вгонишь этими камнями.
– Русские не сдаются, – тихо произнёс он, со щелчком вогнав клинок обратно в ножны.
По крайней мере, в течение всего дня они говорили только об этом, а уж их интеллектуальные способности вообще могли вогнать любого неглупого человека в ступор.
– Надеюсь, королева не забыла положить для тебя в сундук шкатулочку с украшениями, – поднял я к потолку несчастный взгляд, – иначе ты меня в гроб вгонишь этими камнями.