—
По ярмаркам,
по большим трахтам,
по малым трахтам,
по конокрадам,
по городам,
по деревням,
по хуторам — всюду, всюду! А насчет денег ты не беспокойся: я, брат,
наследство получил! Последнюю копейку просажу — а уж добуду своего друга! И не уйдет от нас казак, наш лиходей! Куда он — туда и мы! Он под землю — и мы под землю! Он к дьяволу — а мы к самому сатане!
По учинении ж ** земским судом
по сему прошению исследований открылось: что помянутый нынешний владелец спорного имения гвардии поручик Дубровский дал на месте дворянскому заседателю объяснение, что владеемое им ныне имение, состоящее в означенном сельце Кистеневке, ** душ с землею и угодьями, досталось ему
по наследству после смерти отца его, артиллерии подпоручика Гаврила Евграфова сына Дубровского, а ему дошедшее
по покупке от отца сего просителя, прежде бывшего провинциального секретаря, а потом коллежского асессора Троекурова,
по доверенности, данной от него в 17… году августа 30 дня, засвидетельствованной в ** уездном суде, титулярному советнику Григорью Васильеву сыну Соболеву,
по которой должна быть от него на имение сие отцу его купчая, потому что во оной именно сказано, что он, Троекуров, все доставшееся ему
по купчей от канцеляриста Спицына имение, ** душ с землею, продал отцу его, Дубровского, и следующие
по договору деньги, 3200 рублей, все сполна с отца его без возврата
получил и просил оного доверенного Соболева выдать отцу его указную крепость.
Наследство, сделавшее нас обладателями павильона, я
получил от нашего умершего друга, Флоренс В., англичанки
по происхождению, замужем за очень богатым французом.
И пошел одиноко поэт
по бульвару… А вернувшись в свою пустую комнату, пишет 27 августа 1833 года жене: «Скажи Вяземскому, что умер тезка его, князь Петр Долгоруков,
получив какое-то
наследство и не успев промотать его в Английском клубе, о чем здешнее общество весьма жалеет. В клубе не был, чуть ли я не исключен, ибо позабыл возобновить свой билет, надобно будет заплатить штраф триста рублей, а я бы весь Английский клуб готов продать за двести рублей».
Ведь я никого из вас не знал тогда лично, и фамилий ваших не знал; я судил
по одному Чебарову; я говорю вообще, потому что… если бы вы знали только, как меня ужасно обманывали с тех пор, как я
получил наследство!