— Сами управимся, бог даст… а ты только плант наведи.
Не следовало бы тебе по-настоящему так с отцом разговаривать, — ну, да уж бог с тобой… Яйца умнее курицы по нынешним временам.
— Деревенщину-то пора бросать, — говорила она, давая наставления, как устроить по-городски квартиру, как одеваться и как вообще держать себя. — И знакомиться со всеми тоже
не следует… Как я буду к вам в гости ездить, ежели вы меня будете сажать за один стол с каким-нибудь деревенским попом Макаром или мельником Ермилычем?
По своему характеру Луковников не мог никого обидеть, и поведение Устеньки его серьезно огорчило. В кого она такая уродилась? Права-то она права, да только все-таки
не следовало свою правоту показывать этаким манером. И притом девушка — она и понимать-то не должна Харитининых дел. Старик почти не спал всю ночь и за утренним чаем еще раз заметил...
Неточные совпадения
— Ведь вот вы все такие, — карал он гостя. — Послушать, так все у вас как по-писаному, как
следует быть… Ведь вот сидим вместе, пьем чай, разговариваем, а
не съели друг друга. И дела раньше делали… Чего же Емельяну поперек дороги вставать? Православной-то уж ходу никуда нет… Ежели уж такое дело случилось, так надо по человечеству рассудить.
— А я тебя раньше, Галактион, очень боялась, — откровенно признавалась она. — И
не то чтобы боялась по-настоящему, а так, разное в голову лезло. Давно бы
следовало к тебе переехать — и всему конец.
По-настоящему-то как бы
следовало сделать: повесить замочек на всю эту музыку — и конец тому делу, да лиха беда, что я
не один — компаньоны
не дозволят.
— Для вас же говорю, тятенька, чтобы
не вышло чего… Духовную-то нужно представить куда
следует, а потом опись имущества и всякое прочее.
— Ах, уж эта мне сибирская работа! — возмущался он, разглядывая каждую щель. —
Не умеют сделать заклепку как
следует… Разве это машина? Она у вас будет хрипеть, как удавленник, стучать, ломаться… Тьфу! Посадка велика, ход тяжелый, на поворотах будет сваливать на один бок, против речной струи поползет черепахой, — одним словом, горе луковое.
— В сущности я Харитину и
не виню, — плаксиво повторял он, — да. Дело ее молодое, кругом соблазн. Нет,
не виню, хотя по-настоящему и
следовало бы ее зарезать. Вот до попа Макара я доберусь.
Пожарная команда оказалась в неисправности, как и
следует быть пожарной команде, — прогресс еще
не дошел до нее.
Все капиталы съела мельница, дававшая в последние годы дефицит около тридцати тысяч рублей, да еще к этому
следовало прибавить мертвый капитал, затраченный на нее и
не дававший процента, платежи по банковским ссудам и т. д.
— Дело в том… да… в том, что Галактион Михеич… одним словом, мне его жаль. Пропадет он окончательно. Все его теперь бранят, другие завидуют, а он
не такой. Вот хоть и это дело, о котором сейчас говорил Болеслав Брониславич. Право, я только
не умею всего сказать, как
следует.
Городничий. Скажите! такой просвещенный гость, и терпит — от кого же? — от каких-нибудь негодных клопов, которым бы и на свет
не следовало родиться. Никак, даже темно в этой комнате?
Неточные совпадения
Пророк за предсказание попал, как
следует, в острог, но тем
не менее дело свое сделал и смутил совершенно купцов.
— Я
не понимаю, папа, как ты можешь смеяться! — сказала она быстро. Гнев отемнил прекрасный лоб ее… — Бесчестнейший поступок, за который я
не знаю, куды бы их
следовало всех услать…
— Такой приказ, так уж, видно,
следует, — сказал швейцар и прибавил к тому слово: «да». После чего стал перед ним совершенно непринужденно,
не сохраняя того ласкового вида, с каким прежде торопился снимать с него шинель. Казалось, он думал, глядя на него: «Эге! уж коли тебя бары гоняют с крыльца, так ты, видно, так себе, шушера какой-нибудь!»
Уже начинал было он полнеть и приходить в те круглые и приличные формы, в каких читатель застал его при заключении с ним знакомства, и уже
не раз, поглядывая в зеркало, подумывал он о многом приятном: о бабенке, о детской, и улыбка
следовала за такими мыслями; но теперь, когда он взглянул на себя как-то ненароком в зеркало,
не мог
не вскрикнуть: «Мать ты моя пресвятая! какой же я стал гадкий!» И после долго
не хотел смотреться.
Следовало бы тоже принять во внимание и прежнюю жизнь человека, потому что, если
не рассмотришь все хладнокровно, а накричишь с первого раза, — запугаешь только его, да и признанья настоящего
не добьешься: а как с участием его расспросишь, как брат брата, — сам все выскажет и даже
не просит о смягчении, и ожесточенья ни против кого нет, потому что ясно видит, что
не я его наказываю, а закон.