Неточные совпадения
От церкви открывался
вид и
на все село, и
на красавицу реку, и
на неоглядные поля, занявшие весь горизонт, и
на соседние деревни, лепившиеся по обоим берегам Ключевой почти сплошь: Роньжа, Заево, Бакланиха.
У волости уже ждали писаря несколько мужиков и стояла запряженная крестьянская телега. Волостных дел в Суслоне было по горло. Писарь принимал всегда важный
вид, когда подходил к волости, точно полководец
на поле сражения. Мужиков он держал в ежовых рукавицах, и даже Ермилыч проникался к нему невольным страхом, когда завертывал в волость по какому-нибудь делу. Когда писарь входил в волость, из темной донеслось старческое пение...
Старшая имела скучающий
вид, потому что ей уже надоела эта церемония «смотрин», да она плохо и рассчитывала
на «судьбу», когда
на глазах вертится Харитина.
На ней лежала сейчас нелегкая обязанность показать себя в лучшем
виде, какой только полагается для девиц.
И действительно, Галактион интересовался, главным образом, мужским обществом. И тут он умел себя поставить и просто и солидно: старикам — уважение, а с другими
на равной ноге. Всего лучше Галактион держал себя с будущим тестем, который закрутил с самого первого дня и мог говорить только всего одно слово: «Выпьем!» Будущий зять оказывал старику внимание и делал такой
вид, что совсем не замечает его беспросыпного пьянства.
Не получая ответа
на такие вопросы, немец принимал сонный
вид и начинал сосать свои лепешки.
— Ты посмотри
на себя-то, — поговаривала Анна, — тебе водку пить с Ермилычем да с попом Макаром, а настоящего-то ничего и нет. Ну, каков ты есть человек, ежели тебя разобрать? Вон глаза-то заплыли как от пьянства… Небойсь Галактион компании не ломает, а всегда в своем
виде.
Представьте себе, у него решительно ничего нет, а он всегда имеет такой
вид, точно у него в бумажнике чек
на пятьсот тысяч.
На Галактиона так и пахнуло душистою волной, когда он подошел к Харитине. Она была в шерстяном синем платье, красиво облегавшем ее точеную фигуру. Она нарочно подняла руки, делая
вид, что поправляет волосы, и все время не спускала с Галактиона своих дерзких улыбавшихся глаз.
Отправляясь в первый раз с визитом к своему другу Штоффу, Галактион испытывал тяжелое чувство. Ему еще не случалось фигурировать в роли просителя, и он испытывал большое смущение. А вдруг Штофф сделает
вид, что не помнит своих разговоров
на мельнице? Все может быть.
— Вот хоть бы взять ваше сальное дело, Тарас Семеныч: его песенка тоже спета, то есть в настоящем его
виде. Вот у вас горит керосиновая лампа — вот где смерть салу. Теперь керосин все: из него будут добывать все смазочные масла; остатки пойдут
на топливо. Одним словом, громаднейшее дело. И все-таки есть выход… Нужно основать стеариновую фабрику с попутным производством разных химических продуктов, маргариновый завод. И всего-то будет стоить около миллиона. Хотите, я сейчас подсчитаю?
Серафима приехала в Заполье с детьми ночью. Она была в каком-то особенном настроении. По крайней мере Галактион даже не подозревал, что жена может принимать такой воинственный
вид. Она не выдержала и четверти часа и обрушилась
на мужа целым градом упреков.
Его охватывало жгучее раскаяние только при
виде детей,
на которых больше всего сказывался тяжелый семейный разлад.
Рядом с Харитиной
на первой скамье сидел доктор Кочетов. Она была не рада такому соседству и старалась не дышать, чтобы не слышать перегорелого запаха водки. А доктор старался быть с ней особенно любезным, как бывают любезными
на похоронах с дамами в трауре: ведь она до некоторой степени являлась тоже героиней настоящего судного дня. После подсудимого публика уделяла ей самое большое внимание и следила за каждым ее движением. Харитина это чувствовала и инстинктивно приняла бесстрастный
вид.
Банковская компания приехала в суд прямо с обеда по случаю открытия банка, и все имели празднично-рассеянный
вид, точно приехали
на именины.
Только раз Галактион поссорился с своею гостьей из-за того, что она не захотела даже проститься с мужем, когда его отправляли в ссылку, и что в
виде насмешки послала ему
на дорогу банку персидского порошка.
— Какая же тут ошибка? Жена ваша и капитал, значит, ваш, то есть тот, который вы положите
на ее имя. Я могу вам и духовную составить… В лучшем
виде все устроим. А там векселей выдавайте, сколько хотите. Это уж известная музыка, тятенька.
Отец и сын
на этот раз расстались мирно. Галактион даже съездил в Прорыв, чтобы повидаться с Емельяном, который не мог приехать в Суслон, потому что его Арина Матвеевна была больна, — она в отсутствие грозного тестя перебралась
на мельницу. Михей Зотыч делал
вид, что ничего не знает о ее присутствии. Этот обман тяготил всех, и Галактион от души пожалел молчавшего, по обыкновению, Емельяна.
Клиентов банка Вахрушка разделил
на несколько категорий: одни — настоящие купцы, оборотистые и важные, другие — пожиже, только
вид на себя напущают, а остальные — так, как мякина около зерна. Одна видимость, а начинки-то и нет.
— Подтянем, Илья Фирсыч? Ха-ха! Отцом родным будешь. Озолочу… Истинно господь прислал тебя ко мне. Ведь вконец я захудал. Зятья-то
на мои денежки живут да радуются, а я в забвенном
виде. Они радуются, а мы их по шапке… Ха-ха!.. Есть и
на зятьев закон?
Галактион долго не соглашался, хотя и не знал, что делать с детьми. Агния убедила его тем, что дети будут жить у дедушки, а не в чужом доме. Это доказательство хоть
на что-нибудь походило, и он согласился. С Харченком он держал себя, как посторонний человек, и делал
вид, что ничего не знает об его обличительных корреспонденциях.
Разъезжая по своим делам по Ключевой, Луковников по пути завернул в Прорыв к Михею Зотычу. Но старика не было, а
на мельнице оставались только сыновья, Емельян и Симон. По первому взгляду
на мельницу Луковников определил, что дела идут плохо, и мельница быстро принимала тот захудалый
вид, который говорит красноречивее всяких слов о внутреннем разрушении.
Харченко действительно имел
виды на Полуянова, — он теперь
на всех людей смотрел с точки зрения завзятого газетчика. Мир делился
на две половины: людей, нужных для газеты, и — людей бесполезных.
Таинственные визиты Ечкина к Нагибину закончились совершенно неожиданно. Даже видавший всякие
виды на своем веку Полуянов ахнул, когда Ечкин однажды утром заявил ему...
Неточные совпадения
Теперь у нас дороги плохи, // Мосты забытые гниют, //
На станциях клопы да блохи // Заснуть минуты не дают; // Трактиров нет. В избе холодной // Высокопарный, но голодный // Для
виду прейскурант висит // И тщетный дразнит аппетит, // Меж тем как сельские циклопы // Перед медлительным огнем // Российским лечат молотком // Изделье легкое Европы, // Благословляя колеи // И рвы отеческой земли.
Но, получив посланье Тани, // Онегин живо тронут был: // Язык девических мечтаний // В нем думы роем возмутил; // И вспомнил он Татьяны милой // И бледный цвет, и
вид унылый; // И в сладостный, безгрешный сон // Душою погрузился он. // Быть может, чувствий пыл старинный // Им
на минуту овладел; // Но обмануть он не хотел // Доверчивость души невинной. // Теперь мы в сад перелетим, // Где встретилась Татьяна с ним.
Татьяна взором умиленным // Вокруг себя
на всё глядит, // И всё ей кажется бесценным, // Всё душу томную живит // Полумучительной отрадой: // И стол с померкшею лампадой, // И груда книг, и под окном // Кровать, покрытая ковром, // И
вид в окно сквозь сумрак лунный, // И этот бледный полусвет, // И лорда Байрона портрет, // И столбик с куклою чугунной // Под шляпой с пасмурным челом, // С руками, сжатыми крестом.
Поедет ли домой: и дома // Он занят Ольгою своей. // Летучие листки альбома // Прилежно украшает ей: // То в них рисует сельски
виды, // Надгробный камень, храм Киприды // Или
на лире голубка // Пером и красками слегка; // То
на листках воспоминанья, // Пониже подписи других, // Он оставляет нежный стих, // Безмолвный памятник мечтанья, // Мгновенной думы долгий след, // Всё тот же после многих лет.
О, кто б немых ее страданий // В сей быстрый миг не прочитал! // Кто прежней Тани, бедной Тани // Теперь в княгине б не узнал! // В тоске безумных сожалений // К ее ногам упал Евгений; // Она вздрогнула и молчит // И
на Онегина глядит // Без удивления, без гнева… // Его больной, угасший взор, // Молящий
вид, немой укор, // Ей внятно всё. Простая дева, // С мечтами, сердцем прежних дней, // Теперь опять воскресла в ней.