В последнюю зиму, когда строился у Стабровского завод, немец начал бывать у Колобовых совсем часто. Дело было зимой, и нужно было закупать хлеб
на будущий год, а главный рынок устраивался в Суслоне.
Неточные совпадения
Галактион даже закрыл глаза, рисуя себе заманчивую картину
будущего пароходства. Михей Зотыч понял, куда гнул любимый сын, и нахмурился. Не о пустяках надо было сейчас думать, а у него вон что
на уме: пароходы… Тоже придумает.
И действительно, Галактион интересовался, главным образом, мужским обществом. И тут он умел себя поставить и просто и солидно: старикам — уважение, а с другими
на равной ноге. Всего лучше Галактион держал себя с
будущим тестем, который закрутил с самого первого дня и мог говорить только всего одно слово: «Выпьем!»
Будущий зять оказывал старику внимание и делал такой вид, что совсем не замечает его беспросыпного пьянства.
Из всей этой малыгинской родни и сборных гостей Галактиону ближе всех пришелся по душе
будущий родственник, немец Штофф. Это был небольшого роста господин, немного припадавший
на левую ногу. Лицо у немца было совсем русское и даже обросло по-русски какою-то мочальною бороденкой. Знакомство состоялось как-то сразу, и
будущие зятья полюбились друг другу.
Вот с отцом у Галактиона вышел с первого раза крупный разговор. Старик стоял за место для
будущей мельницы
на Шеинской курье, где его взяли тогда суслонские мужики, а Галактион хотел непременно ставить мельницу в так называемом Прорыве, выше Шеинской курьи версты
на три, где Ключевая точно была сдавлена каменными утесами.
Ему хотелось
на месте познакомиться с
будущими производителями и поставщиками сырья.
Серафима по-своему мечтала о
будущем этого клочка земли: у них будет свой маленький садик, где она будет гулять с ребенком, потом она заведет полное хозяйство, чтобы дома все было свое,
на мельничном пруду будет плавать пара лебедей и т. д.
Перед Ильиным днем поп Макар устраивал «помочь».
На покос выходило до полуторых сот косцов. Мужики любили попа Макара и не отказывались поработать денек. Да и как было не поработать, когда поп Макар крестил почти всех косцов, венчал, а в
будущем должен был похоронить? За глаза говорили про попа то и се, а
на деле выходило другое. Теперь в особенности популярность попа Макара выросла благодаря свержению ига исправника Полуянова.
Он понял все и рассмеялся. Она ревновала его к пароходу. Да, она хотела владеть им безраздельно, деспотически, без мысли о прошедшем и
будущем. Она растворялась в одном дне и не хотела думать больше ни о чем. Иногда
на нее находило дикое веселье, и Харитина дурачилась, как сумасшедшая. Иногда она молчала по нескольку дней, придиралась ко всем, капризничала и устраивала Галактиону самые невозможные сцены.
Ревновала Харитина ко всем и ко всему: к жене, к Ечкину, к пароходу, к Бубнихе, к
будущей первой поездке
на пароходе прямо в Заполье.
— Ну, так вот там, так сказать, и примерчик
на будущее, — то есть не подумайте, чтоб я вас учить осмелился: эвона ведь вы какие статьи о преступлениях печатаете!
Неточные совпадения
Тем не менее вопрос «охранительных людей» все-таки не прошел даром. Когда толпа окончательно двинулась по указанию Пахомыча, то несколько человек отделились и отправились прямо
на бригадирский двор. Произошел раскол. Явились так называемые «отпадшие», то есть такие прозорливцы, которых задача состояла в том, чтобы оградить свои спины от потрясений, ожидающихся в
будущем. «Отпадшие» пришли
на бригадирский двор, но сказать ничего не сказали, а только потоптались
на месте, чтобы засвидетельствовать.
К сожалению, летописцы не предвидели страшного распространения этого зла в
будущем, а потому, не обращая должного внимания
на происходившие перед ними факты, заносили их в свои тетрадки с прискорбною краткостью.
Еще задолго до прибытия в Глупов он уже составил в своей голове целый систематический бред, в котором, до последней мелочи, были регулированы все подробности
будущего устройства этой злосчастной муниципии.
На основании этого бреда вот в какой приблизительно форме представлялся тот город, который он вознамерился возвести
на степень образцового.
Когда он передал Кити совет Степана Аркадьича ехать за границу, он очень удивился, что она не соглашалась
на это, а имела насчет их
будущей жизни какие-то свои определенные требования.
В его
будущей супружеской жизни не только не могло быть, по его убеждению, ничего подобного, но даже все внешние формы, казалось ему, должны были быть во всем совершенно не похожи
на жизнь других.