Неточные совпадения
— Ох ты, некошной! — ругается стряпка. — Шел бы, миленький, своею дорогой…
Поел, отдохнул,
надо и честь знать.
— Ну, ну, ладно! — оборвала ее Анфуса Гавриловна. — Девицы, вы приоденьтесь к обеду-то. Не то штоб уж совсем на отличку, а как порядок требовает. Ты, Харитинушка, барежево платье одень, а ты, Серафимушка, шелковое, канаусовое, которое тебе отец из Ирбитской ярманки привез… Ох, Аграфена, сняла ты с меня голову!.. Ну,
надо ли
было дурище наваливаться на такого человека, а?.. Растерзать тебя мало…
—
Есть и такой грех, Тарас Семеныч. Житейское дело…
Надо обженить Галактиона-то, пока не избаловался.
— Ведь вот вы все такие, — карал он гостя. — Послушать, так все у вас как по-писаному, как следует
быть… Ведь вот сидим вместе,
пьем чай, разговариваем, а не съели друг друга. И дела раньше делали… Чего же Емельяну поперек дороги вставать? Православной-то уж ходу никуда нет… Ежели уж такое дело случилось, так
надо по человечеству рассудить.
Анфуса Гавриловна все это слышала из пятого в десятое, но только отмахивалась обеими руками: она хорошо знала цену этим расстройным свадебным речам. Не одно хорошее дело рассыпалось вот из-за таких бабьих шепотов. Лично ей жених очень нравился, хотя она многого и не понимала в его поведении. А главное, очень уж пришелся он по душе невесте. Чего же еще
надо? Серафимочка точно помолодела лет на пять и
была совершенно счастлива.
— Деньги — весьма сомнительный и даже опасный предмет, — мягко не уступал поп Макар. — Во-первых, деньги тоже к рукам идут, а во-вторых, в них сокрыт великий соблазн. На что мужику деньги, когда у него все свое
есть: и домишко, и землица, и скотинка, и всякое хозяйственное обзаведение? Только и
надо деньги, что на подати.
— А ежели у нас темнота?
Будут деньги,
будет и торговля.
Надо же и купцу чем-нибудь жить. Вот и тебе, отец Макар, за требы прибавка выйдет, и мне, писарю. У хлеба не без крох.
— Послушай, Харитина, поговорим серьезно… Ведь
надо чем-нибудь жить.
Есть у вас что-нибудь про черный день?
— А вот помру, так все поправитесь, — ядовито ответил Михей Зотыч, тряхнув головой. — Умнее отца
будете жить. А сейчас-то
надо бы тебя, милый сынок, отправить в волость, да всыпать горячих штук полтораста, да прохладить потом в холодной недельки с две. Эй, Вахрушка!
— О тебе же заботился. В самом деле, Харитина,
будем дело говорить. К отцу ты не пойдешь, муж ничего не оставил,
надо же чем-нибудь жить? А тут еще подвернутся добрые люди вроде Ечкина. Ведь оно всегда так начинается: сегодня смешно, завтра еще смешнее, а послезавтра и поправить нельзя.
— Ух, надоела мне эта самая деревенская темнота! — повторял он. — Ведь я-то не простой мужик, Галактион Михеич, а свою полировку имею… За битого двух небитых дают. Конешно, Михей Зотыч жалованья мне не заплатили, это точно, а я не сержусь… Что же, ему, может, больше
надо. А уж в городе-то я вот как
буду стараться. У меня короткий разговор: раз, два — и готово. Ха-ха… Дела не подгадим. Только вот с мертвяком ошибочка вышла.
Вахрушка через прислугу, конечно, знал, что у Галактиона в дому «неладно» и что Серафима Харитоновна
пьет запоем, и по-своему жалел его. Этакому-то человеку жить бы да жить
надо, а тут дома, как в нетопленой печи. Ах, нехорошо! Вот ежели бы Харитина Харитоновна, так та бы повернула все единым духом. Хороша бабочка, всем взяла, а тоже живет ни к шубе рукав. Дальше Вахрушка угнетенно вздыхал и отмахивался рукой, точно отгонял муху.
— Оставь… Не
надо, — удерживал его Михей Зотыч. — Пусть выспится молодым делом. Побранить-то
есть кому бабочку, а пожалеть некому. Трудненько молодой жить без призору… Не сладко ей живется. Ох, грехи!..
— Я его бранила всю дорогу… да, — шептала она, глотая слезы. — Я только дорогой догадалась, как он смеялся и
надо мной и над тобой. Что ж, пусть смеются, — мне все равно. Мне некуда идти, Галактион. У меня вся душа выболела. Я
буду твоей кухаркой, твоей любовницей, только не гони меня.
— Слышал, слышал, — уклончиво ответил Луковников. — Что же,
надо терпеть, пока молоды. Под старость
будет зато легче.
— Вот то-то и
есть. Какой же ты адвокат? Тебе оглоблю
надо дать в руки, а не закон.
— Другими словами, от каждого пуда возьмем полтину убытка. Ну, да уж как
быть,
надо послужить миру.
Другие гости заходили нечасто, на минуту, как первые три гостя; с ними со всеми все более и более порывались живые связи. Обломов иногда интересовался какой-нибудь новостью, пятиминутным разговором, потом, удовлетворенный этим, молчал. Им
надо было платить взаимностью, принимать участие в том, что их интересовало. Они купались в людской толпе; всякий понимал жизнь по-своему, как не хотел понимать ее Обломов, а они путали в нее и его: все это не нравилось ему, отталкивало его, было ему не по душе.
Неточные совпадения
Учителей у него
было немного: большую часть наук читал он сам. И
надо сказать правду, что, без всяких педантских терминов, огромных воззрений и взглядов, которыми любят пощеголять молодые профессора, он умел в немногих словах передать самую душу науки, так что и малолетнему
было очевидно, на что именно она ему нужна, наука. Он утверждал, что всего нужнее человеку наука жизни, что, узнав ее, он узнает тогда сам, чем он должен заняться преимущественнее.
— Да вы думаете, им
будут доступны движенья благороднейшие, чем каверзничать и наживаться? Поверьте, они
надо мной посмеются.
В этой партии,
надо заметить к чести дам,
было несравненно более порядка и осмотрительности.
Мне послышалось, что он заплакал: а
надо вам сказать, что Азамат
был преупрямый мальчишка, и ничем, бывало, у него слез не выбьешь, даже когда он
был и помоложе.
Надо вам сказать, что у меня нет семейства: об отце и матери я лет двенадцать уж не имею известия, а запастись женой не догадался раньше, — так теперь уж, знаете, и не к лицу; я и рад
был, что нашел кого баловать.