Неточные совпадения
Туляцкому и Хохлацкому концам было не до этих разговоров, потому что все жили в настоящем. Наезд исправника решил все
дело: надо уезжать. Первый пример подал и здесь Деян Поперешный. Пока другие говорили да сбирались потихоньку у себя дома, он взял да и продал свой покос на Сойге,
самый лучший покос во всем Туляцком конце. Покупателем явился Никитич. Сделка состоялась, конечно, в кабаке и «руки розняла»
сама Рачителиха.
Петр Елисеич отмалчивался, что еще больше раздражало Голиковского. Старик исправник тоже молча курил сигару; это был администратор нового типа, который понимал, что
самое лучшее положение
дел в уезде то, когда нет никаких
дел. Создавать такие бунты просто невыгодно: в случае чего, он же и останется в ответе, а пусть Голиковский
сам расхлебывает кашу, благо получает ровно в пять раз больше жалованья.
Всякий настоящий час есть критический, решающий час. Запиши в своем сердце, что каждый день —
самый лучший день всего года, каждый час — лучший час, каждое мгновение — лучшее мгновение. Оно лучшее потому, что оно одно твое.
И вот для того, чтобы не быть обязанным ни жить, ни понимать жизнь, ни говорить притчами,
самое лучшее дело — это затвориться в Монрепо.
Неточные совпадения
— Они
самые и есть-с, Вахрушин, Афанасий Иванович, и по просьбе вашей мамаши, которая через них таким же манером вам уже пересылала однажды, они и на сей раз не отказали-с и Семена Семеновича на сих
днях уведомили из своих мест, чтобы вам тридцать пять рублев передать-с, во ожидании лучшего-с.
— Что же мы станем теперь делать?
Самые лучшие места впереди — на завтрашний
день нам обещали шесть выводков…
И хотя бы мы были заняты
самыми важными
делами, достигли почестей или впали бы в какое великое несчастье — все равно не забывайте никогда, как нам было раз здесь хорошо, всем сообща, соединенным таким хорошим и добрым чувством, которое и нас сделало на это время любви нашей к бедному мальчику, может быть,
лучшими, чем мы есть в
самом деле.
Между тем она, по страстной, нервной натуре своей, увлеклась его личностью, влюбилась в него
самого, в его смелость, в
самое это стремление к новому,
лучшему — но не влюбилась в его учение, в его новые правды и новую жизнь, и осталась верна старым, прочным понятиям о жизни, о счастье. Он звал к новому
делу, к новому труду, но нового
дела и труда, кроме раздачи запрещенных книг, она не видела.
Первые два
дня мы отдыхали и ничего не делали. В это время за П.К. Рутковским пришел из Владивостока миноносец «Бесшумный». Вечером П.К. Рутковский распрощался с нами и перешел на судно. На другой
день на рассвете миноносец ушел в море. П.К. Рутковский оставил по себе в отряде
самые лучшие воспоминания, и мы долго не могли привыкнуть к тому, что его нет более с нами.