Неточные совпадения
— Да я кому говорю, старый черт? — озлилась Домнушка, всей
полною грудью вылезая из окна, так что где-то треснул сарафан или рубашка. — Вот ужо встанет Петр Елисеич, так я ему сейчас побегу жаловаться…
— Ничего, все в исправности… Работы в
полном ходу.
Старик чувствовал, что он в последний раз проходит
полным и бесконтрольным хозяином по своему царству, — проходит, как страшная тень, оставлявшая за собой трепет…
Навстречу заводской власти из церковной ограды показались зеленые хоругви, ярко блеснули иконы, а за ними мерным шагом двигался церковный причт в
полном праздничном облачении.
Заводский люд по привычке льнул к нему,
полный недоумения и смутных вопросов.
— Нашли тоже и время прийти… — ворчала та, стараясь не смотреть на Окулка. — Народу
полный кабак, а они лезут… Ты, Окулко, одурел совсем… Возьму вот, да всех в шею!.. Какой народ-то, поди уж к исправнику побежали.
Нюрочка увидала его уже в саду; он опять кривлялся и показывал ей язык, а она только сейчас поняла свою
полную беспомощность, и давешний страх опять охватил ее.
Одно слово «крепостной» убивало все: значит, и их жены тоже крепостные, и дети, и все вместе отданы на
полный произвол крепостному заводскому начальству.
Гений крепостного управляющего проявился в
полном блеске: горные инженеры получили места писцов в бухгалтерии, техники были приставлены приемщиками угля и т. д.
Все это происходило за пять лет до этого дня, и Петр Елисеич снова переживал свою жизнь, сидя у Нюрочкиной кроватки. Он не слыхал шума в соседних комнатах, не слыхал, как расходились гости, и опомнился только тогда, когда в господском доме наступила
полная тишина. Мельники, говорят, просыпаются, когда остановится мельничное колесо, так было и теперь.
Таким образом, заводские служащие получили
полную свободу до осени.
В горницах встретила гостей жена Груздева,
полная и красивая женщина с белым лицом и точно выцветшими глазами.
Старуха сейчас же приняла свой прежний суровый вид и осталась за занавеской. Выскочившая навстречу гостю Таисья сделала рукой какой-то таинственный знак и повела Мухина за занавеску, а Нюрочку оставила в избе у стола. Вид этой избы,
полной далеких детских воспоминаний, заставил сильно забиться сердце Петра Елисеича. Войдя за занавеску, он поклонился и хотел обнять мать.
Семья Горбатого в
полном составе перекочевала на Сойгу, где у старика Тита был расчищен большой покос. Увезли в лес даже Макара, который после праздника в Самосадке вылежал дома недели три и теперь едва бродил. Впрочем, он и не участвовал в работе семьи, как лесообъездчик, занятый своим делом.
Кержацкий конец вышел на работу в
полном составе, а из мочеган вышли наполовину: в кричной робил Афонька Туляк, наверху домны, у «хайла», безответный человек Федька Горбатый, в листокатальной Терешка-казак и еще несколько человек. Полуэхт Самоварник обежал все корпуса и почтительно донес Ястребку, кто не вышел из мочеган на работу.
Петр Елисеич был рад этой работе и с головой зарылся в заводские книги, чтобы представить
полную картину заводского хозяйства, а потом те реформы, какие необходимо было сделать ввиду изменившихся условий.
Не дождавшись ответа, он круто повернул лошадь на одних задних ногах и помчался по площади. Нюрочка еще в первый раз в жизни позавидовала: ей тоже хотелось проехать верхом, как Вася. Вернувшись, Вася на
полном ходу соскочил с лошади, перевернулся кубарем и проговорил деловым тоном...
Вместо ответа Вася схватил камень и запустил им в медного заводовладельца. Вот тебе, кикимора!.. Нюрочке тоже хотелось бросить камнем, но она не посмела. Ей опять сделалось весело, и с горы она побежала за Васей, расставив широко руки, как делал он. На мосту Вася набрал шлаку и заставил ее бросать им в плававших у берега уток. Этот пестрый стекловидный шлак так понравился Нюрочке, что она набила им
полные карманы своей шубки, причем порезала руку.
Петр Елисеич только тяжело вздохнул, чувствуя свою
полную беспомощность: девочка вступала в тот формирующий, критический возраст, когда нужна руководящая, любящая женская рука.
— Да ведь я ему
полный выход заплатил! — спорил Макар. — Это как, по-твоему? Полтораста цалковых заплочено…
Про себя Рачителиха от души жалела Домнушку: тяжело ей, бедной… С полной-то волюшки да прямо в лапы к этакому темному мужику попала, а бабенка простая. Из-за простоты своей и мужнино ученье теперь принимает.
Под Ильин день, когда заводская страда была в
полном разгаре, Аглаида особенно сильно тосковала: ее так и тянуло поработать, а работы нет.
Особенно хороши были
полные низкие ноты, когда Аглаида закрывала глаза.
В самый день похорон, — хоронили покойницу ночью, чтобы не производить соблазна, — прискакал с Самосадки нарочный с известием, что груздевский караван разбился. Это грозило
полным разорением, а между тем Груздев отнесся к этому несчастию совершенно спокойно, точно дело шло о десятке рублей.
— Скучно вам, Самойло Евтихыч, — повторял Артем, надрываясь от усердия. — Человек вы еще в
полной силе, могутный из себя… Кругом вас темнота и никакого развлечения. Вот вы теперь меня слушаете, а я весьма это чувствую, где мое-то место.
Перед ним точно в тумане мелькнуло это милое девичье лицо, а большие серые глаза глянули прямо в душу,
полную холостого одиночества и житейского холода.
Самойло Евтихыч приехал проведать сына только через неделю и отнесся к этому несчастию довольно безучастно: у него своих забот было по горло.
Полное разорение сидело на носу, и дела шли хуже день ото дня. Петра Елисеича неприятно поразило такое отношение старого приятеля к сыну, и он однажды вечером за чаем сказал Нюрочке...
Так, в семье Горбатых происходила
полная нескладица.
В редком дворе находился
полный комплект рабочих лошадей: часть вывалилась, а другая обессилела.
— Других? Нет, уж извините, Леонид Федорыч, других таких-то вы днем с огнем не сыщете… Помилуйте, взять хоть тех же ключевлян! Ах, Леонид Федорович, напрасно-с… даже весьма напрасно: ведь это
полное разорение. Сила уходит, капитал, которого и не нажить… Послушайте меня, старика, опомнитесь. Ведь это похуже крепостного права, ежели уж никакого житья не стало… По душе надо сделать… Мы наказывали, мы и жалели при случае. Тоже в каждом своя совесть есть…
Они вдвоем обходили все корпуса и подробно осматривали, все ли в порядке. Мертвым холодом веяло из каждого угла, точно они ходили по кладбищу. Петра Елисеича удивляло, что фабрика стоит пустая всего полгода, а между тем везде являлись новые изъяны, требовавшие ремонта и поправок. Когда фабрика была в
полном действии, все казалось и крепче и лучше. Явились трещины в стенах, машины ржавели, печи и горны разваливались сами собой, водяной ларь дал течь, дерево гнило на глазах.
— Отчего это, Никитич, все рушится так скоро? — спрашивал Петр Елисеич, указывая на все эти признаки начинавшегося разложения. — Если бы фабрика была в
полном ходу, этого бы не было…