Неточные совпадения
Дорога из Мурмосского завода проходила широкою улицей по всему Туляцкому
концу, спускалась на поемный луг, где разлилась бойкая горная речонка Култым, и круто поднималась в гору прямо
к господскому дому, который лицом выдвинулся
к фабрике. Всю эту дорогу отлично было видно только из сарайной, где в критических случаях и устраивался сторожевой пункт. Караулили гостей или казачок Тишка, или Катря.
В течение времени Пеньковка так разрослась, что крайними домишками почти совсем подошла
к Кержацкому
концу, — их разделила только громадная дровяная площадь и черневшие угольные валы.
По улицам везде бродил народ. Из Самосадки наехали пристановляне, и в Кержацком
конце точно открылась ярмарка, хотя пьяных и не было видно, как в Пеньковке. Кержаки кучками проходили через плотину
к заводской конторе, прислушивались
к веселью в господском доме и возвращались назад; по глухо застегнутым на медные пуговицы полукафтаньям старинного покроя и низеньким валеным шляпам с широкими полями этих кержаков можно было сразу отличить в толпе. Крепкий и прижимистый народ, не скажет слова спроста.
Набат поднял весь завод на ноги, и всякий, кто мог бежать, летел
к кабаку. В общем движении и сумятице не мог принять участия только один доменный мастер Никитич, дожидавшийся под домной выпуска. Его так и подмывало бросить все и побежать
к кабаку вместе с народом, который из Кержацкого
конца и Пеньковки бросился по плотине толпами.
Изба старого Коваля выходила лицом
к речке Култыму, которая отделяла Хохлацкий
конец от Туляцкого.
— Ну, живет… Ну, мать меня
к ей посылала… Я нарочно по Кержацкому
концу прошел и двух кержаков отболтал.
— Не в осуждение тебе, милостивец, слово молвится, а наипаче
к тому, что все для одних мочеган делается: у них и свои иконы поднимали, и в колокола звонили, и стечение народное было, а наш Кержацкий
конец безмолвствовал… Воля-то вышла всем, а радуются одни мочегане.
С грешком, видно, прибегала
к матушке Аграфена-то, — у всех девок по Кержацкому
концу одно положение».
По первопутку вернулись из орды ходоки. Хохлацкий и Туляцкий
концы затихли в ожидании событий. Ходоки отдохнули, сходили в баню, а потом явились в кабак
к Рачителихе. Обступил их народ, все ждут, что скажут старики, а они переминаются да друг на друга поглядывают.
День сегодня тянулся без
конца, и Кузьмич точно забыл свой свисток. Аннушка уже несколько раз приставала
к Наташке, чтобы та сбегала в паровой корпус и попросила Кузьмича отдать свисток.
Тит остановился, горько усмехнулся и, сгорбившись, побрел
к своему Туляцкому
концу.
Молились всю ночь напролет. Не успевала кончить у могилок свой канун одна партия, как ее сейчас же сменяла другая. Подождав, когда Нюрочка заснула, Таисья потихоньку вышла из балагана и отправилась в сопровождении Основы
к дальнему
концу горевшей линии огоньков.
К весне солдат купил место у самого базара и начал строиться, а в лавчонку посадил Домнушку, которая в первое время не знала, куда ей девать глаза. И совестно ей было, и мужа она боялась. Эта выставка у всех на виду для нее была настоящею казнью, особенно по праздникам, когда на базар набирался народ со всех трех
концов, и чуткое ухо Домнушки ловило смешки и шутки над ее старыми грехами. Особенно доставалось ей от отчаянной заводской поденщицы Марьки.
Он больше всего любил подсесть
к кому-нибудь за прилавок и играть в шашки, а то возьмет у Илюшки Рачителя гармонику и наигрывает без
конца.
Тит только качал головой. Татьяна теперь была в доме большухой и всем заправляла. Помаленьку и Тит привык
к этому и даже слушался Татьяны, когда речь шла о хозяйстве. Прежней забитой бабы точно не бывало. Со страхом ждала Татьяна момента, когда Макар узнает, что Аграфена опять поселилась в Kepжацком
конце. Когда Макар вернулся из лесу, она сама первая сказала ему это. Макар не пошевелился, а только сдвинул сердито брови.
Федорка так и пропала с покоса, а потом оказалась в Кержацком
конце, в избе Никитича. Выручать ее поехал Терешка-казак, но она наотрез отказалась идти
к отцу.
О мочеганских
концах говорилось только
к слову, когда речь заходила о таких крупных событиях, как выход замуж Федорки Ковалихи или позорная свадьба старой Рачителихи, которую мочегане водили в хомуте по всему заводу.
— А как вы полагаете относительно Федоры Коваль, которая убежала
к вам в Кержацкий
конец?
К самосадским старикам пристал Кержацкий
конец и некоторые старички мочегане, как Тит Горбатый и Коваль.
Макар сделался задумчивым до суровости. Татьяна больше не боялась за него, хотя он и частенько похаживал в Кержацкий
конец к мастерице Таисье. Аглаида тоже бывала у Таисьи, но она содержала себя строго: комар носу не подточит. У Таисьи шли какие-то таинственные беседы, в которых принимали участие старик Основа, Макар и еще кое-кто из мужиков. Пробовали они залучить
к себе и Тита, но старик не пошел.
Вот и Кержацкий
конец. Много изб стояло еще заколоченными. Груздев прошел мимо двора брательников Гущиных, миновал избу Никитича и не без волнения подошел
к избушке мастерицы Таисьи. Он постучал в оконце и помолитвовался: «Господи Исусе Христе, помилуй нас!» — «Аминь!» — ответил женский голос из избушки. Груздев больше всего боялся, что не застанет мастерицы дома, и теперь облегченно вздохнул. Выглянув в окошко, Таисья узнала гостя и бросилась навстречу.
Неточные совпадения
«Но, уповая на милосердие божие, кажется, все будет
к хорошему
концу.
Дело в том, что она продолжала сидеть в клетке на площади, и глуповцам в сладость было, в часы досуга, приходить дразнить ее, так как она остервенялась при этом неслыханно, в особенности же когда
к ее телу прикасались
концами раскаленных железных прутьев.
Толпе этот ответ не понравился, да и вообще она ожидала не того. Ей казалось, что Грустилов, как только приведут
к нему Линкина, разорвет его пополам — и дело с
концом. А он вместо того разговаривает! Поэтому, едва градоначальник разинул рот, чтоб предложить второй вопросный пункт, как толпа загудела:
К счастию, эта записка уцелела вполне [Она печатается дословно в
конце настоящей книги, в числе оправдательных документов.
Сначала Беневоленский сердился и даже называл речи Распоповой"дурьими", но так как Марфа Терентьевна не унималась, а все больше и больше приставала
к градоначальнику: вынь да положь Бонапарта, то под
конец он изнемог. Он понял, что не исполнить требование"дурьей породы"невозможно, и мало-помалу пришел даже
к тому, что не находил в нем ничего предосудительного.