Старухи хохлушки в больших сапогах и выставлявшихся из-под жупанов длинных белых рубахах, с длинными черемуховыми палками в руках, переходили площадь разбитою, усталою походкой, не обращая внимания ни на кого.
За воротами Ганна натолкнулась на новую неприятную сцену. Тит стоял у телеги с черемуховою палкой в руках и смотрел на подъезжавшего верхом второго сына, Макара. Лесообъездчик прогулял где-то целую ночь с товарищами и теперь едва держался в седле. Завидев отца, Макар выпрямился и расправил болтавшиеся на нем лядунки.
Тит схватил его за волосы и принялся колотить своею палкой что было силы. Гибкий черемуховый прут только свистел в воздухе, а Макар даже не пробовал защищаться. Это был красивый, широкоплечий парень, и Ганне стало до смерти его жаль.
Но черемуховая палка Тита, вместо нагулянной на господских харчах жирной спины Домнушки, угодила опять на Макара. Дело в том, что до последнего часа Макар ни слова не говорил отцу, а когда Тит велел бабам мало за малым собирать разный хозяйственный скарб, он пришел в переднюю избу к отцу и заявил при всех...
Произошла горячая семейная сцена, и черемуховая палка врезалась в могучее Макаркино тело. Старик до того расстервенился, что даже вступилась за сына сама Палагея. Того гляди, изувечит сбесившийся старик Макара.
Терешка-казак только посмотрел на отца, — дескать, попробуй-ка сам зацепить проклятую бабу. Чтобы напустить «страховыну», Коваль схватился даже за свою черемуховую палку, как это делал сват Тит. Впрочем, Лукерья его предупредила. Она так завопила, как хохлы и не слыхивали, а потом выхватила палку у старика и принялась ею колотить мужа.
Когда Тит уж не мог больше притворяться, то обещал отдуть Пашку черемуховою палкой, что нисколько не удовлетворило Никитича. Старики долго перекорялись и спорили, а потом отправились решать свое дело в кабак к Рачителихе. У стойки сидел старый Коваль, такой грустный и невеселый.
Миновав черёмуховые заросли, что отделяли их частный сектор от города, оказываешься в совершенно другом мире – умиротворённом, без этой городской суеты, суматохи и бесхозяйственности.
В сумерках весенняя дева зажигает костёр, сложенный заранее, и она же первой кормит его – бросает в огонь кусочки черёмухового пирога, благодарит за пережитую зиму.
Миновав черёмуховые заросли, что отделяли их частный сектор от города, оказываешься в совершенно другом мире – умиротворённом, без этой городской суеты, суматохи и бесхозяйственности.
В сумерках весенняя дева зажигает костёр, сложенный заранее, и она же первой кормит его – бросает в огонь кусочки черёмухового пирога, благодарит за пережитую зиму.
Вскоре дед вернулся с большой охапкой черёмуховых веток. Он подошёл к костру, сбросил ношу, взглянул удивлённо на нас и улыбнулся.