— Нет, Самойло Евтихыч славный… — сонно проговорила Домнушка и, встряхнувшись, как курица, принялась за свою работу: квашня поспела, надо печку топить, потом коров отпустить в пасево, а там пора «хлеб творить», «мягки [Мягки — пироги, калачи.] катать» и к завтраку какую-нибудь постряпеньку Луке Назарычу налаживать.
Было у них два хлева, где стояли Терешкина лошадь и корова Пестренка, под навесом красовалась новая телега, под другим жили овцы, а в огороде была устроена особая загородка для свиней.
— Первая причина, Лука Назарыч, что мы не обязаны будем содержать ни сирот, ни престарелых, ни увечных, — почтительнейше докладывал Овсянников. — А побочных сколько было расходов: изба развалилась, лошадь пала, коровы нет, — все это мы заводили на заводский счет, чтобы не обессилить народ. А теперь пусть сами живут, как знают…
Главное затруднение представлялось в разной домашности: и корова Пестренка, и старый слуга Гнедко, и курочки, — всех нужно было тащить за собой да устраивать на новом месте.
Богатые мужики успели приколоть лишних коров еще в промежговенье, после филипповок, когда они еще были нагулянные с лета; мясо съели, а кожа осталась в барышах.
Мне тоже нужен спутник жизни для ухода за двумя дойными коровами, четырьмя гусями, трактором, одним гектаром картофеля и тремя детьми от предыдущего романтического спутника.
Того, который встаёт в четыре часа утра и идёт доить корову, косить траву или пахать землю.
В конце концов любящий отец ради блага сына решил отправить его пасти стада коров и коз на лугах ближайших гор.
Мне тоже нужен спутник жизни для ухода за двумя дойными коровами, четырьмя гусями, трактором, одним гектаром картофеля и тремя детьми от предыдущего романтического спутника.