Неточные совпадения
Эти
заводы — числом десять — занимают собой площадь в шестьсот тысяч десятин и принадлежат своему владельцу
на посессионном праве [Посессионное право — право иметь
на казенных землях фабрики и
заводы, а также покупать крестьян для работы
на них.
После Строгановских
заводов заводам Кайгородова
на Урале принадлежит первое место как по богатству железных и медных руд, так особенно по обилию лесов, в которых другие уральские
заводы начинают чувствовать самую вопиющую нужду, и, как выразился автор какого-то проекта по вопросу о снабжении
заводов горючим материалом, для них единственная надежда остается в «уловлении газов», точно такое «уловление» может заменить собою ту поистине безумную систему хищнического истребления лесов, какую заводчики практиковали
на Урале в течение двух веков.
Обеспечение горючими материалами выдвигает
заводы Кайгородова
на первый план, хотя уже начинали ходить упорные слухи, что лесное хозяйство в этих
заводах сильно пошатнулось за последние годы благодаря какой-то кучке немцев, стоявшей во главе управления; эти слухи продолжали упорно держаться, тем более что они были тесно связаны с какими-то другими злоупотреблениями, безгласно совершавшимися
на этих
заводах.
Цель моей командировки заключалась главным образом в том, чтобы выяснить те новые условия, которые в заводском хозяйстве заменили порядки крепостного права, и затем проследить, как отозвалась в жизни рабочего населения
заводов новая пора, наступившая после 19 февраля, какие потребности, нужды и вопросы были выдвинуты ею
на первый план и, наконец, какие темные и светлые стороны были созданы реформами последних лет в экономическом положении рабочего люда, в его образе жизни, образовании, потребностях, нравственном и физическом благосостоянии.
Май месяц стоял в последних числах, следовательно, было самое лучшее время года для поездки в глубь Уральских гор, куда был заброшен Пеньковский
завод; от губернского города Прикамска мне предстояло сделать
на земских верст двести с лишком по самому плохому из русских трактов — Гороблагодатскому, потому что Уральская горнозаводская железная дорога тогда еще только строилась — это было в конце семидесятых годов.
Через три дня пути, перевалив через Уральские горы, я уже подъезжал
на земской паре к месту своего назначения, и Пеньковский
завод весело выглянул рядами своих крепких, крытых тесом домиков из-за большой кедровой рощи, стоявшей у самого въезда в
завод; присутствие сибирского кедра, как известно, есть самый верный признак глубокого севера и мест «не столь отдаленных», с которых начинается настоящая «немшоная» Сибирь.
Вид Пеньковского
завода был очень красив, хотя
завод был расположен не в горах, как я предполагал, судя по карте, а в плоской низменности, образовавшейся между двумя восточными отрогами Среднего Урала; главная масса горного кряжа осталась назади и едва синела волнистой, точно придавленной линией
на западе.
Так как мне предстояло пробыть в Пеньковском
заводе довольно долго, то я еще дорогой решил, что не буду останавливаться
на земской станции, а только узнаю там, где мне найти подходящую квартиру недели
на две,
на три.
Недавно наш доктор жаловался
на этого Асклипиодота, что у него один шестимесячный младенец умер от запоя, а Асклипиодот и говорит доктору, что «вы, ваше благородие, с земства-то получаете в год три с половиной тысячи, а я шестьдесят три рубля с полтиной, так какой вы с меня еще статистики захотели…» По-моему, Асклипиодот совершенно прав, потому что дьячки не обязаны отдуваться за губернские статистические комитеты, которые за свои тысячи едва разродятся жиденькой книжонкой, набитой фразами: «По собранным нами сведениям, закон смертности выхватывает свои жертвы в Пеньковском
заводе согласно колебаниям годовой температуры и находится в зависимости от изменения суточной амплитуды, климатических, изотермических и изоклинических условий, и т. д.».
— Это Яша-дурачок, — объяснил Мухоедов, — помешался
на том, что он управитель
завода.
Машинально я прошел в дальний конец
завода, где стояли домны, и опустился
на низенькую скамеечку, приставленную к кирпичной стене какого-то здания; вид раздавленного человека подействовал
на нервы самым угнетающим образом.
— Ты можешь успокоиться, — говорил Гаврило Степаныч, усаживая нас около круглого стола, — я
на днях переезжаю
на Половинку и проживу там до осени… Можешь рассчитывать смело, что я переживу тебя. Ах, да расскажи, пожалуйста, что это произошло в
заводе? Я сегодня посажен доктором
на целый день в комнату и слышал только мельком, что Ватрушкину ногу рельсом отрезало. Как дело было?
Есть у меня знакомый углепоставщик, мужик зажиточный, лет десять исполняет исправно подряд; заготовка дров, обжигание угля, вывоз угля в
завод — вот это стоит огненной работы, и, кроме того, это очень сложная операция, растянутая
на целый год, и вдобавок деньги начинают выдавать только вместе с вывозом угля, так что только зажиточный двуконный рабочий может приняться за ее выполнение.
В Петербурге можно жить несколько лет с кем-нибудь
на одной лестнице и не знать своих соседей даже в лицо, но в провинции, в каком-нибудь Пеньковском
заводе, в неделю знаешь всех не только в лицо, a, nolens volens, [Волей-неволей (лат.).] совершенно незаметно узнаешь всю подноготную, решительно все, что только можно знать, даже немного более того, потому что вообще засидевшийся в провинции русский человек чувствует непреодолимую слабость к красному словцу, особенно когда дело касается своего ближнего.
Чем жила Галактионовна — трудно сказать; но она жила в своей собственной избушке, и ей оставалось заработать
на хлеб, чего она достигала при помощи швейной машины, стучавшей в ее избушке по вечерам; если не было работы, Галактионовна посвящала свои досуги поэзии, и в ее стихах из года в год проходили события и лица Пеньковского
завода.
Когда-то, вероятно очень давно, отец Галактионовны служил управителем
на одном из
заводов Кайгородова, затем он умер, и Галактионовна осталась христовой невестой отчасти по своему безобразию, отчасти по бесчисленным физическим немощам, которые ее одолевали; дом Фатевны принадлежал Галактионовне, последняя продала его Фатевне с условием жить ей, Галактионовне, в своем флигельке по смерть.
Мухоедов являлся из
завода только к обеду, а после обеда уходил еще часа
на три, так что свободным от занятий он был только вечером; а только сядем мы за самовар, смотришь, кто-нибудь в двери, чаще других приходили о. Андроник и Асклипиодот.
Сделавшись управителем Пеньковского
завода, Муфель быстро освоился
на новой почве и в совершенстве овладел целым лексиконом отборнейших российских ругательств, но говорить по-русски не мог выучиться и говорил: «кланяйтесь из менэ», «благодарим к вам», «я буду приходить по вас», «сигун» вместо чугун и т. д., словом, это была совсем старая история, известная всякому.
Кутило и мот губит такие отличные
заводы на Урале, а сам шатается по Европе да удивляет всех своими безобразиями.
Вы подумайте, что
заводы Кайгородова ежегодно выплавляют до трех миллионов пудов металлов: чугуна, железа, стали, меди; одних дров ежегодно выходит до трехсот тысяч кубических сажен да столько же идет лесу
на выделку угля — ведь подумать страшно…
Прибавьте к этому еще то, что
заводы принадлежат Кайгородову
на посессионном праве, значит он имеет только право
на пользование — вот мы и пользуемся!..
Так как
заводы принадлежат Кайгородову
на посессионном праве, то от горного департамента существует горный исправник, который столько же может сделать, как Евстигней: видит все, своими глазами все видит, а взять не с кого.
— Саша, голубчик… Ведь я служу Кайгородову; жизнь свою положил
на его
заводах, поэтому имею полное право и обязан называть вещи их именами. Ведь сегодня эта саранча всю душу из меня вытянула… Ах, Саша, Саша, нельзя же все думать только о себе!