Неточные совпадения
Таким образом сложилась почти чудовищная легенда, где быль вязалась
с небылицами, ложь
с действительностью, вымысел и фантазия
с именами живых
людей.
Имена Александра Привалова, Гуляева, Сашки и Стешки воскресли
с новой силой, и около них, как около мифологических героев, выросли предания, сказания очевидцев и главным образом те украшения, которые делаются добрыми скучающими
людьми для красного словца.
— Именно? — повторила Надежда Васильевна вопрос Лоскутова. — А это вот что значит: что бы Привалов ни сделал, отец всегда простит ему все, и не только простит, но последнюю рубашку
с себя снимет, чтобы поднять его. Это слепая привязанность к фамилии, какое-то благоговение перед
именем… Логика здесь бессильна, а
человек поступает так, а не иначе потому, что так нужно. Дети так же делают…
Привалов вздрогнул при этом
имени. Действительно, это был Лоскутов. Он не встал навстречу хозяину, а только
с улыбкой своего
человека в доме слегка кивнул головой Бахареву и опять принялся читать.
Но общий тон все-таки был самый дружелюбный, как на Руси встречают всякого нового
человека с громким
именем, и только приваловская мельница нагоняла облачка на это ясное небо.
Мне уже под пятьдесят лет, и я много знавала достойных людей, но никогда не слыхивала, чтоб молодой
человек с именем и способностями, под предлогом делать добро, зарылся в деревне.
Неточные совпадения
Все было у них придумано и предусмотрено
с необыкновенною осмотрительностию; шея, плечи были открыты именно настолько, насколько нужно, и никак не дальше; каждая обнажила свои владения до тех пор, пока чувствовала по собственному убеждению, что они способны погубить
человека; остальное все было припрятано
с необыкновенным вкусом: или какой-нибудь легонький галстучек из ленты, или шарф легче пирожного, известного под
именем «поцелуя», эфирно обнимал шею, или выпущены были из-за плеч, из-под платья, маленькие зубчатые стенки из тонкого батиста, известные под
именем «скромностей».
Ему казалось, что и важничал Федор Федорович уже чересчур, что имел он все замашки мелких начальников, как-то: брать на замечанье тех, которые не являлись к нему
с поздравленьем в праздники, даже мстить всем тем, которых
имена не находились у швейцара на листе, и множество разных тех грешных принадлежностей, без которых не обходится ни добрый, ни злой
человек.
Итак, одно желание пользы заставило меня напечатать отрывки из журнала, доставшегося мне случайно. Хотя я переменил все собственные
имена, но те, о которых в нем говорится, вероятно себя узнают, и, может быть, они найдут оправдания поступкам, в которых до сей поры обвиняли
человека, уже не имеющего отныне ничего общего
с здешним миром: мы почти всегда извиняем то, что понимаем.
— Не правда ли-с? — продолжал Петр Петрович, приятно взглянув на Зосимова. — Согласитесь сами, — продолжал он, обращаясь к Разумихину, но уже
с оттенком некоторого торжества и превосходства и чуть было не прибавил: «молодой
человек», — что есть преуспеяние, или, как говорят теперь, прогресс, хотя бы во
имя науки и экономической правды…
А ей было еще мучительнее. Ей хотелось бы сказать другое
имя, выдумать другую историю. Она
с минуту колебалась, но делать было нечего: как
человек, который, в минуту крайней опасности, кидается
с крутого берега или бросается в пламя, она вдруг выговорила: «Обломова!»