Неточные совпадения
Раз, когда Привалов тихо разговаривал с Верочкой в синей гостиной, издали послышались
тяжелые шаги Василия Назарыча. Девушка смутилась и вся вспыхнула, не зная, что ей делать. Привалов тоже почувствовал себя не особенно приятно, но всех выручила Марья Степановна, которая как раз вошла в гостиную с другой стороны и встретила входившего Василия Назарыча. Старик,
заметив Привалова, как-то немного растерялся, а потом с улыбкой проговорил...
Быстро распахнулась дверь, и в светлицу вошел атлетического сложения богатырь. Он был весь залит железом,
тяжелый меч тащился с боку, другой, обнаженный, он держал под мышкой, на левом локте был поднят шлем, наличник шишака был опущен.
Быстро распахнулась дверь, и в светлицу вошел атлетического сложения богатырь. Он был весь залит железом,
тяжелый меч тащился сбоку, другой, обнаженный, он держал под мышкой, на левом локте был поднят шлем, наличник шишака был опущен.
Ошеломленный неожиданностью, Семен быстро обернулся и уже занес
тяжелый меч, чтобы перерубить надвое напавшего на него, как Григорий Лукьянович, мгновенно отскочив в сторону, окликнул его:
Неточные совпадения
И вот я стал
замечать, что конь мой
тяжелее дышит; он раза два уж споткнулся на ровном месте…
Свет померк скоро, но мука осталась, и Зосимов, наблюдавший и изучавший своего пациента со всем молодым жаром только что начинающего полечивать доктора, с удивлением
заметил в нем, с приходом родных, вместо радости как бы
тяжелую скрытую решимость перенесть час-другой пытки, которой нельзя уж избегнуть.
Обломов хотя слышал постоянно с раннего утра под окнами
тяжелое кудахтанье наседки и писк цыплят, но до того ли ему? Перед ним носился образ Ольги, и он едва
замечал окружающее.
И после такой жизни на него вдруг навалили
тяжелую обузу выносить на плечах службу целого дома! Он и служи барину, и
мети, и чисть, он и на побегушках! От всего этого в душу его залегла угрюмость, а в нраве проявилась грубость и жесткость; от этого он ворчал всякий раз, когда голос барина заставлял его покидать лежанку.
Пребывание в Петербурге казалось Вронскому еще тем
тяжелее, что всё это время он видел в Анне какое-то новое, непонятное для него настроение. То она была как будто влюблена в него, то она становилась холодна, раздражительна и непроницаема. Она чем-то мучалась и что-то скрывала от него и как будто не
замечала тех оскорблений, которые отравляли его жизнь и для нее, с ее тонкостью понимания, должны были быть еще мучительнее.