— Я не буду говорить о себе, а скажу только о вас. Игнатий Львович зарывается с каждым днем все больше и больше. Я не скажу, чтобы его курсы пошатнулись от того дела, которое начинает Привалов; но представьте себе: в одно прекрасное утро Игнатий Львович серьезно заболел, и вы… Он сам не может знать хорошенько
собственные дела, и в случае серьезного замешательства все состояние может уплыть, как вода через прорванную плотину. Обыкновенная участь таких людей…
Веревкин, конечно, ехал вместе с ним и только просил об одном — чтобы подождать приезда Василия Назарыча с приисков, когда его
собственное дело окончательно вырешится в ту или другую сторону.
Неточные совпадения
После его смерти все в его
собственном доме и в доме Привалова пошло вверх
дном.
Этот почтенный отец семейства совсем не вмешивался в свои фамильные
дела, великодушно предоставив их
собственному течению.
Право, она была красива сегодня, и в голове Половодова мелькнула
собственная счастливая мысль: чего искать необходимую для
дела женщину, когда она стоит перед ним?..
Вот вы, например, сидите на своей мельнице, и никуда вас не тянет, ничто вам не напоминает, что каждый прожитый
день — тяжелое обвинение против вас в
собственной ничтожности.
Гости не выходили из дому, и каждый
день придумывалось какое-нибудь новое развлечение, так что в конце концов Привалов почувствовал себя в своем
собственном доме тоже гостем, даже немного меньше — посторонним человеком, который попал в эту веселую компанию совершенно случайно.
Это был человек
дела с ног до головы, и Привалов нисколько не обижался его невниманием к
собственной особе.
Дальше Привалов рассказывал о том, как колебалась его вера даже в
собственную идею и в свое
дело. Если его личная жизнь не сложилась, то он мог бы найти некоторый суррогат счастья в выполнении своей идеи. Но для него и этот выход делался сомнительным.
В Швейцарии они перебывали везде, куда ездят путешественники. Но чаще и с большей любовью останавливались в мало посещаемых затишьях. Их, или, по крайней мере, Штольца, так занимало «свое
собственное дело», что они утомлялись от путешествия, которое для них отодвигалось на второй план.
Он был ловкий придворный, большой хитрец, и больше ничего; в делах толку не знал, ума не имел, а умел вести свои
собственные дела: тут уж никто не мог его оседлать, а ведь это главное.
Хорошо, хорошо, я оставлю… — прибавил он, заметив нетерпеливый жест князя, — но я пришел за
собственным делом и про это хочу… объясниться.
Неточные совпадения
«Нет, этого мы приятелю и понюхать не дадим», — сказал про себя Чичиков и потом объяснил, что такого приятеля никак не найдется, что одни издержки по этому
делу будут стоить более, ибо от судов нужно отрезать полы
собственного кафтана да уходить подалее; но что если он уже действительно так стиснут, то, будучи подвигнут участием, он готов дать… но что это такая безделица, о которой даже не стоит и говорить.
Впрочем, редко случалось, чтобы это было довезено домой; почти в тот же
день спускалось оно все другому, счастливейшему игроку, иногда даже прибавлялась
собственная трубка с кисетом и мундштуком, а в другой раз и вся четверня со всем: с коляской и кучером, так что сам хозяин отправлялся в коротеньком сюртучке или архалуке искать какого-нибудь приятеля, чтобы попользоваться его экипажем.
Сюжет становился ежеминутно занимательнее, принимал с каждым
днем более окончательные формы и наконец, так как есть, во всей своей окончательности, доставлен был в
собственные уши губернаторши.
Это, по-видимому, незначительное обстоятельство совершенно преклонило хозяина к удовлетворению Чичикова. Как, в самом
деле, отказать такому гостю, который столько ласк оказал его малютке и великодушно поплатился за то
собственным фраком? Леницын думал так: «Почему ж, в самом
деле, не исполнить его просьбы, если уж такое его желание?» [Окончание главы в рукописи отсутствует.]………………………………………………
Конечно, никак нельзя было предполагать, чтобы тут относилось что-нибудь к Чичикову; однако ж все, как поразмыслили каждый с своей стороны, как припомнили, что они еще не знают, кто таков на самом
деле есть Чичиков, что он сам весьма неясно отзывался насчет
собственного лица, говорил, правда, что потерпел по службе за правду, да ведь все это как-то неясно, и когда вспомнили при этом, что он даже выразился, будто имел много неприятелей, покушавшихся на жизнь его, то задумались еще более: стало быть, жизнь его была в опасности, стало быть, его преследовали, стало быть, он ведь сделал же что-нибудь такое… да кто же он в самом
деле такой?