— Послушай, папа… я никогда и ни о чем не
просила тебя, — заговорила она, и чарующая нежность зазвенела в ее дрожащем голосе. — Мы расстаемся, может быть, навсегда… Еще раз прошу тебя — успокойся…
Неточные совпадения
Ты как-нибудь
попроси ее, она покажет…
— Не могу знать!.. А где я
тебе возьму денег? Как
ты об этом думаешь… а? Ведь
ты думаешь же о чем-нибудь, когда идешь ко мне? Ведь думаешь… а? «Дескать, вот я приду к барину и буду
просить денег, а барин запустит руку в конторку и вытащит оттуда денег, сколько мне нужно…» Ведь так думаешь… а? Да у барина-то, умная твоя голова, деньги-то разве растут в конторке?..
—
Ты сиди пока здесь и слушай, —
просила девушка, — я боюсь, чтобы с папой не сделалось дурно… Понял? Чуть что, сейчас же скажи мне.
—
Ты думаешь, я стану у него
просить денег? — спросил он, понизив голос.
— Нет, зачем непременно
просить… А если бы Привалов сам
тебе предложил?
— Помнишь, я
тебя просил устроить так, чтобы Привалову у нас не было скучно?
— Нет,
ты слушай… Если бы Привалов уехал нынче в Петербург, все бы дело наше вышло швах: и мне, и Ляховскому, и дядюшке — шах и мат был бы. Помнишь, я
тебя просил в последний раз во что бы то ни стало отговорить Привалова от такой поездки, даже позволить ему надеяться… Ха-ха!.. Я не интересуюсь, что между вами там было, только он остался здесь, а вместо себя послал Nicolas. Ну, и просолил все дело!
— Она уж несколько раз
просила меня привести
тебя, — врал Виктор Васильич, которому хотелось устроить маленькое домашнее представление и вспугнуть старух.
— Я не говорю: сейчас, завтра… — продолжал он тем же шепотом. — Но я всегда скажу
тебе только то, что Привалов любил
тебя раньше и любит теперь… Может быть, из-за
тебя он и наделал много лишних глупостей! В другой раз нельзя полюбить, но
ты можешь привыкнуть и уважать второго мужа… Деточка, ничего не отвечай мне сейчас, а только скажи, что подумаешь, о чем я
тебе говорил сейчас. Если хочешь, я буду
тебя просить на коленях…
О, я
прошу тебя: не мучь меня по-прежнему пустыми сомнениями и притворной холодностью: я, может быть, скоро умру, я чувствую, что слабею со дня на день… и, несмотря на это, я не могу думать о будущей жизни, я думаю только о тебе…
— Я бы не
просил тебя. Я бы сам, может быть, нашел дорогу в Варшаву; но меня могут как-нибудь узнать и захватить проклятые ляхи, ибо я не горазд на выдумки. А вы, жиды, на то уже и созданы. Вы хоть черта проведете; вы знаете все штуки; вот для чего я пришел к тебе! Да и в Варшаве я бы сам собою ничего не получил. Сейчас запрягай воз и вези меня!
— А я понимаю, — отвечала maman, — он мне рассказывал, что какой-то охотник нарочно на него пускал собак, так он и говорит: «Хотел, чтобы загрызли, но бог не попустил», — и
просит тебя, чтобы ты за это не наказывал его.
— Позволь, дай договорить мне. Я люблю тебя. Но я говорю не о себе; главные лица тут — наш сын и ты сама. Очень может быть, повторяю, тебе покажутся совершенно напрасными и неуместными мои слова; может быть, они вызваны моим заблуждением. В таком случае я
прошу тебя извинить меня. Но если ты сама чувствуешь, что есть хоть малейшие основания, то я тебя прошу подумать и, если сердце тебе говорит, высказать мне…
Неточные совпадения
И вот ввели в семью чужую… // Да
ты не слушаешь меня…» — // «Ах, няня, няня, я тоскую, // Мне тошно, милая моя: // Я плакать, я рыдать готова!..» — // «Дитя мое,
ты нездорова; // Господь помилуй и спаси! // Чего
ты хочешь,
попроси… // Дай окроплю святой водою, //
Ты вся горишь…» — «Я не больна: // Я… знаешь, няня… влюблена». // «Дитя мое, Господь с
тобою!» — // И няня девушку с мольбой // Крестила дряхлою рукой.
На это Плюшкин что-то пробормотал сквозь губы, ибо зубов не было, что именно, неизвестно, но, вероятно, смысл был таков: «А побрал бы
тебя черт с твоим почтением!» Но так как гостеприимство у нас в таком ходу, что и скряга не в силах преступить его законов, то он прибавил тут же несколько внятнее: «
Прошу покорнейше садиться!»
— Ну что ж делать? позабыл, — сказал Платонов. — Мы заехали к Константину Федоровичу… Он
тебе кланяется, сестра также. Рекомендую
тебе Павла Ивановича Чичикова. Павел Иванович, — брат Василий.
Прошу полюбить его так же, как и меня.
— Вот что, Дуня, — начал он серьезно и сухо, — я, конечно,
прошу у
тебя за вчерашнее прощения, но я долгом считаю опять
тебе напомнить, что от главного моего я не отступаюсь. Или я, или Лужин. Пусть я подлец, а
ты не должна. Один кто-нибудь. Если же
ты выйдешь за Лужина, я тотчас же перестаю
тебя сестрой считать.
— Значит, от убытка бог избавил: на прошлой неделе ужасно
просил меня, чтобы как-нибудь
тебе, Порфирий, отрекомендоваться, а вы и без меня снюхались… Где у
тебя табак?