Неточные совпадения
А между тем Виктор Николаич продолжал получать
свои триста рублей в год, хотя служил уже не в уездном суде, а топографом
при узловской межевой канцелярии.
Марья Степановна в
своей спальне
при помощи горничной Даши и Хионии Алексеевны переменяла уже третий сарафан...
Сейчас после обеда Василий Назарыч,
при помощи Луки и Привалова, перетащился в
свой кабинет, где в это время, по стариковской привычке, любил вздремнуть часик. Привалов знал эту привычку и хотел сейчас же уйти.
— Нет, постой, с бабами еще успеешь наговориться, — остановил его Бахарев и указал на кресло около дивана, на котором укладывал
свою больную ногу. — Ведь
при тебе это было, когда умер… Холостов? — старик с заметным усилием проговорил последнее слово, точно эта фамилия стояла у него поперек горла.
Когда, перед сватовством, жениху захотелось хоть издали взглянуть на будущую подругу
своей жизни, это позволили ему сделать только в виде исключительной милости, и то
при таких условиях: жениха заперли в комнату, и он мог видеть невесту только в замочную скважину.
Мальчик еще
при жизни отца находился под руководством Бахарева и жил в его доме; после смерти Александра Привалова Бахарев сделался опекуном его сына и с
своей стороны употребил все усилия, чтобы дать всеми оставленному сироте приличное воспитание.
Сильно опустился, —
при последних словах Веревкин несколько раз тряхнул
своей громадной головой, точно желая от чего-то освободиться.
— Это даже из арифметики очень хорошо известно, — комментировал эту пословицу Веревкин, вылезая
при помощи слуги самой внушительной наружности из
своего балахона. — Ибо сто рублей не велики деньги, а у сотни друзей по четвертной занять — и то не малая прибыль.
У Привалова сердце сжалось
при виде этой развалины: ему опять страшно захотелось вернуться обратно в
свои три комнатки, чтобы не видеть этой картины разрушения.
При виде улыбавшейся Хины у Марьи Степановны точно что оборвалось в груди. По блудливому выражению глаз
своей гостьи она сразу угадала, что их разорение уже известно целому городу, и Хиония Алексеевна залетела в их дом, как первая ворона, почуявшая еще теплую падаль. Вся кровь бросилась в голову гордой старухи, и она готова была разрыдаться, но вовремя успела собраться с силами и протянуть гостье руку с
своей обыкновенной гордой улыбкой.
Хиония Алексеевна готова была даже заплакать от волнения и благодарности. Половодова была одета, как всегда, богато и с тем вкусом, как унаследовала от
своей maman. Сама Антонида Ивановна разгорелась на морозе румянцем во всю щеку и была так заразительно свежа сегодня, точно разливала кругом себя молодость и здоровье. С этой женщиной ворвалась в гостиную Хионии Алексеевны первая слабая надежда, и ее сердце задрожало
при мысли, что, может быть, еще не все пропало, не все кончено…
Привалов вздрогнул
при этом имени. Действительно, это был Лоскутов. Он не встал навстречу хозяину, а только с улыбкой
своего человека в доме слегка кивнул головой Бахареву и опять принялся читать.
— Лоскутов? Гм. По-моему, это — человек, который родился не в
свое время. Да… Ему негде развернуться, вот он и зарылся в книги с головой. А между тем в другом месте и
при других условиях он мог бы быть крупным деятелем… В нем есть эта цельность натуры, известный фанатизм — словом, за такими людьми идут в огонь и в воду.
Пользуясь хорошим расположением хозяина, Бахарев заметил, что он желал бы переговорить о деле, по которому приехал.
При одном слове «дело» Ляховский весь изменился, точно его ударили палкой по голове. Даже жалко было смотреть на него, — так он съежился в
своем кресле, так глупо моргал глазами и сделал такое глупое птичье лицо.
Мы должны вернуться назад, к концу апреля, когда Ляховский начинал поправляться и бродил по
своему кабинету
при помощи костылей. Трехмесячная болезнь принесла с собой много упущений в хозяйстве, и теперь Ляховский старался наверстать даром пропущенное время. Он рано утром поджидал Альфонса Богданыча и вперед закипал гневом по поводу разных щекотливых вопросов, которые засели в его голове со вчерашнего дня.
Хиония Алексеевна пыталась было принять участие в этих прогулках: однажды она совсем решилась было преодолеть
свой институтский страх к оседланной лошади и даже,
при помощи Ильи, взобралась на Батыря, но
при первой легкой рыси комом, как застреленная птица, свалилась с седла и даже слегка повихнула ногу.
Ляховский встретил известие о выходе Зоси замуж за Привалова с поразившим всех спокойствием, даже больше, почти совсем безучастно. Старик только что успел оправиться от
своей болезни и бродил по водам
при помощи костылей; болезнь сильно повлияла на его душевный склад и точно придавила в нем прежнюю энергию духа. Одним словом, в прежнем Ляховском чего-то недоставало.
Вот и площадь, на которую выходил дом
своим фасадом; огни были погашены, и дом выделялся темной глыбой
при мигавшем пламени уличных фонарей.
Мужиков набилось густо, и все нужный народ, потрудившийся в
свою долю
при постройке: кто возил бревна, кто бутовый камень, кто жернова и т. д.
Неточные совпадения
Свой слог на важный лад настроя, // Бывало, пламенный творец // Являл нам
своего героя // Как совершенства образец. // Он одарял предмет любимый, // Всегда неправедно гонимый, // Душой чувствительной, умом // И привлекательным лицом. // Питая жар чистейшей страсти, // Всегда восторженный герой // Готов был жертвовать собой, // И
при конце последней части // Всегда наказан был порок, // Добру достойный был венок.
Был вечер. Небо меркло. Воды // Струились тихо. Жук жужжал. // Уж расходились хороводы; // Уж за рекой, дымясь, пылал // Огонь рыбачий. В поле чистом, // Луны
при свете серебристом // В
свои мечты погружена, // Татьяна долго шла одна. // Шла, шла. И вдруг перед собою // С холма господский видит дом, // Селенье, рощу под холмом // И сад над светлою рекою. // Она глядит — и сердце в ней // Забилось чаще и сильней.
«Я?» — «Да, Татьяны именины // В субботу. Оленька и мать // Велели звать, и нет причины // Тебе на зов не приезжать». — // «Но куча будет там народу // И всякого такого сброду…» — // «И, никого, уверен я! // Кто будет там?
своя семья. // Поедем, сделай одолженье! // Ну, что ж?» — «Согласен». — «Как ты мил!» //
При сих словах он осушил // Стакан, соседке приношенье, // Потом разговорился вновь // Про Ольгу: такова любовь!
Трещит по улицам сердитый тридцатиградусный мороз, визжит отчаянным бесом ведьма-вьюга, нахлобучивая на голову воротники шуб и шинелей, пудря усы людей и морды скотов, но приветливо светит вверху окошко где-нибудь, даже и в четвертом этаже; в уютной комнатке,
при скромных стеариновых свечках, под шумок самовара, ведется согревающий и сердце и душу разговор, читается светлая страница вдохновенного русского поэта, какими наградил Бог
свою Россию, и так возвышенно-пылко трепещет молодое сердце юноши, как не случается нигде в других землях и под полуденным роскошным небом.
При всем том он, однако ж, не мог скрыть
своей радости и пожелал всяких утешений не только ему, но даже и деткам его, не спросив, были ли они у него или нет.