Неточные совпадения
Привалов вздохнул свободнее, когда вышел наконец из буфета. В соседней комнате через отворенную дверь видны были зеленые
столы с игроками. Привалов заметил Ивана Яковлича, который сдавал
карты. Напротив него сидел знаменитый Ломтев, крепкий и красивый старик с длинной седой бородой, и какой-то господин с зеленым лицом и взъерошенными волосами. По бледному лицу Ивана Яковлича и по крупным каплям пота, которые выступали
на его выпуклом облизанном лбу, можно было заключить, что шла очень серьезная игра.
Игра совершалась по-прежнему в самом торжественном молчании. Иван Яковлич держал банк, уверенными движениями бросая
карты направо и налево. «Московский барин» равнодушно следил за его руками. У него убивали
карту за
картой. Около Ивана Яковлича,
на зеленом
столе, кучки золота и кредиток все увеличивались.
Привалов поставил
карту — ее убили, вторую — тоже, третью — тоже. Отсчитав шестьсот рублей, он отошел в сторону. Иван Яковлич только теперь его заметил и поклонился с какой-то больной улыбкой; у него
на лбу выступали капли крупного пота, но руки продолжали двигаться так же бесстрастно, точно
карты сами собой падали
на стол.
Привалов поддался общему настроению и проигрывал
карту за
картой, с небольшими перерывами, когда около него
на столе образовывалась
на несколько минут тоже маленькая кучка из полуимпериалов.
Анне Акимовне вдруг стало стыдно, что у нее горят щеки и что на нее все смотрят, она смешала
на столе карты и побежала из комнаты, и когда бежала по лестнице и потом пришла наверх и села в гостиной у рояля, из нижнего этажа доносился гул, будто море шумело; вероятно, говорили про нее и про Пименова и, быть может, пользуясь ее отсутствием, Жужелица обижала Варварушку и уж, конечно, не стеснялась в выражениях.
Неточные совпадения
Однажды, наскучив бостоном и бросив
карты под
стол, мы засиделись у майора С*** очень долго; разговор, против обыкновения, был занимателен. Рассуждали о том, что мусульманское поверье, будто судьба человека написана
на небесах, находит и между нами, христианами, многих поклонников; каждый рассказывал разные необыкновенные случаи pro [за (лат.).] или contra. [против (лат.).]
В числе этих любителей преферанса было: два военных с благородными, но слегка изношенными лицами, несколько штатских особ, в тесных, высоких галстухах и с висячими, крашеными усами, какие только бывают у людей решительных, но благонамеренных (эти благонамеренные люди с важностью подбирали
карты и, не поворачивая головы, вскидывали сбоку глазами
на подходивших); пять или шесть уездных чиновников, с круглыми брюшками, пухлыми и потными ручками и скромно неподвижными ножками (эти господа говорили мягким голосом, кротко улыбались
на все стороны, держали свои игры у самой манишки и, козыряя, не стучали по
столу, а, напротив, волнообразно роняли
карты на зеленое сукно и, складывая взятки, производили легкий, весьма учтивый и приличный скрип).
Долго он отказывался, ибо никогда почти не играл; наконец велел подать
карты, высыпал
на стол полсотни червонцев и сел метать.
Налево, за открытыми дверями, солидные люди играли в
карты на трех
столах. Может быть, они говорили между собою, но шум заглушал их голоса, а движения рук были так однообразны, как будто все двенадцать фигур были автоматами.
Освобожденный
стол тотчас же заняли молодцеватый студент, похожий
на переодетого офицера, и скромного вида человек с жидкой бородкой, отдаленно похожий
на портреты Антона Чехова в молодости. Студент взял
карту кушаний в руки, закрыл ею румяное лицо, украшенное золотистыми усиками, и сочно заговорил, как бы читая по
карте: