Хиония Алексеевна испытывала муки человека, поджариваемого на медленном огне, но,
как известно, счастливые мысли — дети именно таких безвыходных положений, поэтому в голове Хионии Алексеевны наконец мелькнула одна из таких мыслей — именно мысль послать к Привалову Виктора Николаича.
Неточные совпадения
—
Известно с
каким: мешок обыкновенный, с овсом…
— Она, проклятая, — смиренно соглашался Данилушка. —
Как теперь из беды выпутаемся — одному господу
известно…
При виде улыбавшейся Хины у Марьи Степановны точно что оборвалось в груди. По блудливому выражению глаз своей гостьи она сразу угадала, что их разорение уже
известно целому городу, и Хиония Алексеевна залетела в их дом,
как первая ворона, почуявшая еще теплую падаль. Вся кровь бросилась в голову гордой старухи, и она готова была разрыдаться, но вовремя успела собраться с силами и протянуть гостье руку с своей обыкновенной гордой улыбкой.
Подозревала ли она что-нибудь об отношениях дочери к Привалову, и если подозревала, то
как вообще смотрела на связи подобного рода — ничего не было
известно, и Агриппина Филипьевна неизменно оставалась все той же Агриппиной Филипьевной,
какой Привалов видел ее в первый раз.
Понятно,
какой переполох произвело неожиданное появление Веревкина во внутренних покоях самой Марьи Степановны, которая даже побледнела от страха и посадила Верочку рядом с собой, точно наседка, которая прячет от ястреба своего цыпленка под крылом. У Павлы Ивановны сыпались карты из рук — самый скверный признак,
как это
известно всем игрокам.
А в пансионах,
как известно, три главные предмета составляют основу человеческих добродетелей: французский язык, необходимый для счастия семейственной жизни, фортепьяно, для доставления приятных минут супругу, и, наконец, собственно хозяйственная часть: вязание кошельков и других сюрпризов.
Катерина Ивановна ужасно обрадовалась ему, во-первых потому, что он был единственный «образованный гость» из всех гостей и, «
как известно, через два года готовился занять в здешнем университете профессорскую кафедру», а во-вторых потому, что он немедленно и почтительно извинился перед нею, что, несмотря на все желание, не мог быть на похоронах.
За ними кинулись, хватая их за пятки, две собаки, которые,
как известно, не могут равнодушно видеть бегущего человека.
Он состарился, поседел; сидеть по вечерам в клубе, желчно скучать, равнодушно поспорить в холостом обществе стало для него потребностию, — знак,
как известно, плохой.
Правда, некогда правильные и теперь еще приятные черты лица его немного изменились, щеки повисли, частые морщины лучеобразно расположились около глаз, иных зубов уже нет, как сказал Саади, по уверению Пушкина; русые волосы, по крайней мере все те, которые остались в целости, превратились в лиловые благодаря составу, купленному на Роменской конной ярмарке у жида, выдававшего себя за армянина; но Вячеслав Илларионович выступает бойко, смеется звонко, позвякивает шпорами, крутит усы, наконец называет себя старым кавалеристом, между тем
как известно, что настоящие старики сами никогда не называют себя стариками.
Неточные совпадения
Все было ему
известно, точно
как бы перебыл он сам во всех званьях и должностях.
— Кошкарев продолжал: — «…в словесных науках,
как видно, не далеко… ибо выразились о душах умершие, тогда
как всякому, изучавшему курс познаний человеческих,
известно заподлинно, что душа бессмертна.
Ведь
известно, зачем берешь взятку и покривишь душой: для того чтобы жене достать на шаль или на разные роброны, провал их возьми,
как их называют.
Самая полнота и средние лета Чичикова много повредят ему: полноты ни в
каком случае не простят герою, и весьма многие дамы, отворотившись, скажут: «Фи, такой гадкий!» Увы! все это
известно автору, и при всем том он не может взять в герои добродетельного человека, но… может быть, в сей же самой повести почуются иные, еще доселе не бранные струны, предстанет несметное богатство русского духа, пройдет муж, одаренный божескими доблестями, или чудная русская девица,
какой не сыскать нигде в мире, со всей дивной красотой женской души, вся из великодушного стремления и самоотвержения.
Почтмейстер вдался более в философию и читал весьма прилежно, даже по ночам, Юнговы «Ночи» и «Ключ к таинствам натуры» Эккартсгаузена, [Юнговы «Ночи» — поэма английского поэта Э. Юнга (1683–1765) «Жалобы, или Ночные думы о жизни, смерти и бессмертии» (1742–1745); «Ключ к таинствам натуры» (1804) — религиозно-мистическое сочинение немецкого писателя К. Эккартсгаузена (1752–1803).] из которых делал весьма длинные выписки, но
какого рода они были, это никому не было
известно; впрочем, он был остряк, цветист в словах и любил,
как сам выражался, уснастить речь.