Неточные совпадения
Были тут игроки, как он, от нечего делать; были игроки, которые появлялись
в клубе периодически, чтобы спустить месячное жалованье; были игроки, которые
играли с серьезными надутыми лицами, точно совершая таинство; были игроки-шутники, игроки-забулдыги; игроки, с которыми
играли только из снисхождения, когда других не было; были, наконец, игроки по профессии, великие специалисты, чародеи и магики.
В Узле он все ночи проводил
в игорных залах Общественного
клуба, где начал
играть по крупной
в компании Ивана Яковлича.
За все время, пока он живет в Дялиже, любовь к Котику была его единственной радостью и, вероятно, последней. По вечерам он
играет в клубе в винт и потом сидит один за большим столом и ужинает. Ему прислуживает лакей Иван, самый старый и почтенный, подают ему лафит № 17, и уже все — и старшины клуба, и повар, и лакей — знают, что он любит и чего не любит, стараются изо всех сил угодить ему, а то, чего доброго, рассердится вдруг и станет стучать палкой о пол.
Даже жандармский полковник сознавал это и хотя,
играя в клубе в карты, запускал по временам глазуна в сторону какого-нибудь «политического», но делал это почти машинально, потому только, что уж служба его такая.
Не только представители партий, но и их клиенты не вели взаимного хлебосольства,
играли в клубе в карты особняком, не целовались, а только, в крайнем случае, сухо раскланивались между собой.
Эти вызовы производили на Карачунского страшно двойственное впечатление: знакомый человек, с которым он много раз
играл в клубе в карты и встречался у знакомых, и вдруг начинает официальным тоном допрашивать о звании, имени, отчестве, фамилии, общественном положении и подробностях передачи казенных промыслов.
Неточные совпадения
Сядет
в карету, «
в клуб!» — крикнет, а там,
в клубе-то,
в звездах руку жмут, играет-то не по пятачку, а обедает-то, обедает — ах!
— Ты влюбился
в эту гадкую женщину, она обворожила тебя. Я видела по твоим глазам. Да, да! Что ж может выйти из этого? Ты
в клубе пил, пил,
играл и потом поехал… к кому? Нет, уедем… Завтра я уеду.
Они являлись
в клуб обедать и уходили после ужина.
В карты они не
играли, а целый вечер сидели
в клубе, пили, ели, беседовали со знакомыми или проводили время
в читальне, надо заметить, всегда довольно пустой, хотя
клуб имел прекрасную библиотеку и выписывал все русские и многие иностранные журналы.
В большой зале бывшего Шереметевского дворца на Воздвиженке, где
клуб давал маскарады, большие обеды, семейные и субботние ужины с хорами певиц, была устроена сцена. На ней
играли любители, составившие потом труппу Московского Художественного театра.
В дом Шереметева
клуб переехал после пожара, который случился
в доме Спиридонова поздней ночью, когда уж публика из нижних зал разошлась и только вверху,
в тайной комнате,
играли в «железку» человек десять крупных игроков. Сюда не доносился шум из нижнего этажа, не слышно было пожарного рожка сквозь глухие ставни. Прислуга
клуба с первым появлением дыма ушла из дому. К верхним игрокам вбежал мальчуган-карточник и за ним лакей, оба с испуганными лицами, приотворили дверь, крикнули: «Пожар!» — и скрылись.