Неточные совпадения
Василий Назарыч рассказал
дочери последние известия о положении приваловского наследства и по этому случаю долго припоминал разные эпизоды из
жизни Гуляевых и Приваловых. Девушка внимательно слушала все время и проговорила...
Гуляев еще раньше выстроил
дочери в ближайшем уездном городе Узле целый дворец, в котором сам был только раз в
жизни, именно когда у него родился внук.
Из этих дружеских отношений между отцом и
дочерью постепенно выработался совершенно особенный склад
жизни на половине Василья Назарыча: другие разговоры, интересы и даже самый язык.
Но и этот, несомненно, очень ловкий modus vivendi [образ
жизни (фр.).] мог иметь свой естественный и скорый конец, если бы Агриппина Филипьевна, с одной стороны, не выдала своей старшей
дочери за директора узловско-моховского банка Половодова, а с другой — если бы ее первенец как раз к этому времени не сделался одним из лучших адвокатов в Узле.
И, странная вещь, после своего визита к maman, которая, конечно, с истинно светским тактом открыла глаза недоумевавшей
дочери, Антонида Ивановна как будто почувствовала большее уважение к мужу, потому что и в ее
жизни явился хоть какой-нибудь интерес.
Как удивилась бы Марья Степановна, если бы увидела работу
дочери: много прибавилось бы бессонных ночей в ее
жизни.
В его груди точно что-то растаяло, и ему с болезненной яркостью представилась мысль: вот он, старик, доживает последние годы, не сегодня завтра наступит последний расчет с
жизнью, а он накануне своих дней оттолкнул родную
дочь, вместо того чтобы простить ее.
На мельнице Василий Назарыч прожил целых три дня. Он подробно рассказывал Надежде Васильевне о своих приисках и новых разведках: дела находились в самом блестящем положении и в будущем обещали миллионные барыши. В свою очередь, Надежда Васильевна рассказывала подробности своей
жизни, где счет шел на гроши и копейки. Отец и
дочь не могли наговориться: полоса времени в три года, которая разделяла их, послужила еще к большему сближению.
Кажется, ни за что не умрешь в этом целебном, полном неги воздухе, в теплой атмосфере, то есть не умрешь от болезни, а от старости разве, и то когда заживешь чужой век. Однако здесь оканчивает
жизнь дочь бразильской императрицы, сестра царствующего императора. Но она прибегла к целительности здешнего воздуха уже в последней крайности, как прибегают к первому знаменитому врачу — поздно: с часу на час ожидают ее кончины.
Марья Алексевна собирала сведения о
жизни дочери и разбойника, — не то чтобы постоянно и заботливо, а так, вообще, тоже больше из чисто научного инстинкта любознательности.
Он говорил, что она до сих пор исполняла долг свой как дочь, горячо любящая отца, и что теперь надобно также исполнить свой долг, не противореча и поступая согласно с волею больного; что, вероятно, Николай Федорыч давно желал и давно решился, чтоб они жили в особом доме; что, конечно, трудно, невозможно ему, больному и умирающему, расстаться с Калмыком, к которому привык и который ходит за ним усердно; что батюшке Степану Михайлычу надо открыть всю правду, а знакомым можно сказать, что Николай Федорыч всегда имел намерение, чтобы при его
жизни дочь и зять зажили своим, домом и своим хозяйством; что Софья Николавна будет всякий день раза по два навещать старика и ходить за ним почти так же, как и прежде; что в городе, конечно, все узнают со временем настоящую причину, потому что и теперь, вероятно, кое-что знают, будут бранить Калмыка и сожалеть о Софье Николавне.
Неточные совпадения
Наконец, он пронюхал его домашнюю, семейственную
жизнь, узнал, что у него была зрелая
дочь, с лицом, тоже похожим на то, как будто бы на нем происходила по ночам молотьба гороху.
— Мы ведем
жизнь довольно прозаическую, — сказал он, вздохнув, — пьющие утром воду — вялы, как все больные, а пьющие вино повечеру — несносны, как все здоровые. Женские общества есть; только от них небольшое утешение: они играют в вист, одеваются дурно и ужасно говорят по-французски. Нынешний год из Москвы одна только княгиня Лиговская с
дочерью; но я с ними незнаком. Моя солдатская шинель — как печать отвержения. Участие, которое она возбуждает, тяжело, как милостыня.
— Благородный молодой человек! — сказал он, с слезами на глазах. — Я все слышал. Экой мерзавец! неблагодарный!.. Принимай их после этого в порядочный дом! Слава Богу, у меня нет
дочерей! Но вас наградит та, для которой вы рискуете
жизнью. Будьте уверены в моей скромности до поры до времени, — продолжал он. — Я сам был молод и служил в военной службе: знаю, что в эти дела не должно вмешиваться. Прощайте.
Вы защитили
дочь мою от клеветы, стрелялись за нее, — следственно, рисковали
жизнью…
Я деньги отдал вчера вдове, чахоточной и убитой, и не «под предлогом похорон», а прямо на похороны, и не в руки
дочери — девицы, как он пишет, «отъявленного поведения» (и которую я вчера в первый раз в
жизни видел), а именно вдове.