Неточные совпадения
— Отчего же он не остановился у Бахаревых? — соображала Заплатина, заключая свои кости
в корсет. — Видно, себе на
уме… Все-таки сейчас поеду к Бахаревым. Нужно предупредить Марью Степановну… Вот и партия Nadine. Точно с неба жених свалился! Этакое счастье этим богачам: своих денег не знают куда девать, а тут, как снег на голову, зять миллионер… Воображаю: у Ляховского дочь, у Половодова сестра, у Веревкиных дочь, у Бахаревых целых две… Вот извольте тут разделить между ними одного жениха!..
— Батюшка ты наш, Сергей Александрыч!.. — дрогнувшим голосом запричитал Лука, бросаясь снимать с гостя верхнее пальто и по пути целуя его
в рукав сюртука. — Выжил я из
ума на старости лет… Ах ты, господи!.. Угодники, бессребреники…
— Да, сошла, бедная, с
ума… Вот ты и подумай теперь хоть о положении Привалова: он приехал
в Узел — все равно как
в чужое место, еще хуже. А знаешь, что загубило всех этих Приваловых? Бесхарактерность. Все они — или насквозь добрейшая душа, или насквозь зверь; ни
в чем середины не знали.
Жизнь
в бахаревском доме навсегда осталась для Привалова самой светлой страницей
в его воспоминаниях. Все, что он привык уважать и считал лучшим, он соединял
в своем
уме с именем Бахаревых.
Верочка была очень практичной особой, и
в ее красивой беззаботной головке жил сильный и здоровый, недоступный увлечениям
ум.
У нее
в мизинце больше
ума, чем у Веревкина…
в голове!..
Они спорили, горячились, даже выходили из себя, но всегда мирились на одной мысли, что все мужчины положительнейшие дураки, которые, как все неизлечимо поврежденные, были глубоко убеждены
в своем
уме.
Все это пилось из маленьких чарочек граненого богемского хрусталя с вырезными виньетками из пословиц: «пьян да умен — два угодья
в нем», «пьян бывал, да
ума не терял».
«Вот так едят! — еще раз подумал Привалов, чувствуя, как решительно был не
в состоянии проглотить больше ни одного куска. — Да это с
ума можно сойти…»
— А я тебе вот что скажу, — говорил Виктор Васильич, помещаясь
в пролетке бочком, — если хочешь угодить маменьке, заходи попросту, без затей, вечерком… Понимаешь — по семейному делу. Мамынька-то любит
в преферанс сыграть, ну, ты и предложи свои услуги. Старуха без
ума тебя любит и даже похудела за эти дни.
— Чего вы смеетесь? Конечно, подарок, а то как же? Мы, сидя
в Узле, совсем заплесневели, а тут вдруг является совершенно свежий человек, с громадной эрудицией, с оригинальным складом
ума, с замечательным даром слова… Вы только послушайте, как Лоскутов говорит…
Главное противоречие, сводившее ее с
ума, заключалось
в том, что Бахаревы ловили выгодного жениха, а выгодный жених давно таращил глаза на богатую невесту…
С одной стороны, он подкупал Привалова своей детской простотой, как подкупал Бахарева своим цельным характером, а Ляховского
умом; с другой стороны, Привалова отталкивала та мистическая нотка, какая звучала
в рассуждениях Лоскутова.
— Ах, это вы!.. — удивлялся каждый раз Ляховский и, схватившись за голову, начинал причитать каким-то бабьим голосом: — Опять жилы из меня тянуть… Уморить меня хотите, да, уморить… О, вы меня сведете с
ума с этим проклятым делом! Непременно сведете… я чувствую, что у меня
в голове уже образовалась пустота.
Доктор только пожал плечами, потому что,
в самом деле, какой философ разрешит все тайны дамских симпатий и антипатий? Объяснять Зосе, что Заплатина преследует Зосю за ее богатство и красоту, доктор не решался, предоставляя Зосе своим
умом доходить до корня вещей.
В одно прекрасное утро Привалов и поп Савел верхами приехали
в коши, и Зося осталась
в восторге от оригинального попа, который забавлял ее своим ядовитым, озлобленным
умом.
В голове у него все кружилось; кровь прилила к сердцу, и он чувствовал, что начинает сходить с
ума.
— А знаете, какой совет она мне дала на прощанье? «Вы, говорит, теперь отдохните немного и дайте отдохнуть другим. Через год конкурс должен представить отчет
в опеку, тогда вы их и накроете… Наверно, хватят большой куш с радости!» Каково сказано!.. Ха-ха… Такая политика
в этой бабенке —
уму помраченье! Недаром миллионными делами орудует.
Я сказал, что искусство прогрессирует, — действительно, наши отцы, например, сходили с
ума от балета, а
в наше время он совсем упал.
Для Марьи Степановны обеды и ужины всегда являлись чем-то особенно важным, и
в ее
уме около накрытого стола сгруппировывалась масса разных примет и поверий.
Привалов
в это время был
в Гарчиках, где разыгрывалась самая тяжелая драма: Лоскутов сошел с
ума…
И сердцем далеко носилась // Татьяна, смотря на луну… // Вдруг мысль
в уме ее родилась… // «Поди, оставь меня одну. // Дай, няня, мне перо, бумагу // Да стол подвинь; я скоро лягу; // Прости». И вот она одна. // Всё тихо. Светит ей луна. // Облокотясь, Татьяна пишет. // И всё Евгений на уме, // И в необдуманном письме // Любовь невинной девы дышит. // Письмо готово, сложено… // Татьяна! для кого ж оно?
Неточные совпадения
Я плачу… если вашей Тани // Вы не забыли до сих пор, // То знайте: колкость вашей брани, // Холодный, строгий разговор, // Когда б
в моей лишь было власти, // Я предпочла б обидной страсти // И этим письмам и слезам. // К моим младенческим мечтам // Тогда имели вы хоть жалость, // Хоть уважение к летам… // А нынче! — что к моим ногам // Вас привело? какая малость! // Как с вашим сердцем и
умом // Быть чувства мелкого рабом?
Он слушал Ленского с улыбкой. // Поэта пылкий разговор, // И
ум, еще
в сужденьях зыбкой, // И вечно вдохновенный взор, — // Онегину всё было ново; // Он охладительное слово //
В устах старался удержать // И думал: глупо мне мешать // Его минутному блаженству; // И без меня пора придет, // Пускай покамест он живет // Да верит мира совершенству; // Простим горячке юных лет // И юный жар и юный бред.
За что ж виновнее Татьяна? // За то ль, что
в милой простоте // Она не ведает обмана // И верит избранной мечте? // За то ль, что любит без искусства, // Послушная влеченью чувства, // Что так доверчива она, // Что от небес одарена // Воображением мятежным, //
Умом и волею живой, // И своенравной головой, // И сердцем пламенным и нежным? // Ужели не простите ей // Вы легкомыслия страстей?
Хотя мы знаем, что Евгений // Издавна чтенье разлюбил, // Однако ж несколько творений // Он из опалы исключил: // Певца Гяура и Жуана // Да с ним еще два-три романа, //
В которых отразился век // И современный человек // Изображен довольно верно // С его безнравственной душой, // Себялюбивой и сухой, // Мечтанью преданной безмерно, // С его озлобленным
умом, // Кипящим
в действии пустом.
Порой дождливою намедни // Я, завернув на скотный двор… // Тьфу! прозаические бредни, // Фламандской школы пестрый сор! // Таков ли был я, расцветая? // Скажи, фонтан Бахчисарая! // Такие ль мысли мне на
ум // Навел твой бесконечный шум, // Когда безмолвно пред тобою // Зарему я воображал // Средь пышных, опустелых зал… // Спустя три года, вслед за мною, // Скитаясь
в той же стороне, // Онегин вспомнил обо мне.