Неточные совпадения
Этот оригинальный брак был заключен из политических расчетов:
раз, чтобы не допустить разорения Шатровских заводов, и,
второе, чтобы соединить две такие фамилии, как Приваловы и Гуляевы.
Но отказаться от заводов он не желает и не может —
раз, потому, что это родовое имущество, и, во-вторых, что с судьбой заводов связаны судьбы сорокатысячного населения и будущность трехсот тысяч десятин земли на Урале.
Перед рождеством Привалов почти все время провел в Гарчиках; к Бахаревым он заходил
раза два, но все как-то неудачно: в первый
раз Надежда Васильевна не показалась из своей комнаты, во
второй она куда-то уехала только что перед ним.
Сам Привалов не хотел заговаривать о своей новой жизни, потому что,
раз, это было слишком тяжело, а
второе — ему совсем не хотелось раскрывать перед Костей тайны своей семейной жизни.
На другой день после своего разговора с Бахаревым Привалов решился откровенно обо всем переговорить с Ляховским.
Раз, он был опекуном, а
второе, он был отец Зоси; кому же было ближе знать даже самое скверное настоящее. Когда Привалов вошел в кабинет Ляховского, он сидел за работой на своем обычном месте и даже не поднял головы.
Видите ли, основание-то молчать было: во-первых, я сам не верил, чтобы этот Шпигель мог что-нибудь сделать — это
раз; во-вторых, когда вы сделали предложение Зосе, ваш процесс клонился в вашу пользу…
Этой поездкой он убивал двух зайцев:
раз, мог устроить несколько выгодных операций по хлебной торговле, а
второе — он мог на время позабыться в этой бесшабашной ярмарочной атмосфере.
Тит Привалов явился для Зоси новым развлечением —
раз, как авантюрист, и
второе, как герой узловского дня; она возила его по всему городу в своем экипаже и без конца готова была слушать его рассказы и анекдоты из парижской жизни, где он получил свое первоначальное воспитание, прежде чем попал к Тидеману.
— Как я рада видеть вас… — торопливо говорила Надежда Васильевна, пока Привалов раздевался в передней. — Максим уж несколько
раз спрашивал о вас… Мы пока остановились у доктора. Думали прожить несколько дней, а теперь уж идет
вторая неделя. Вот сюда, Сергей Александрыч.
— Я не говорю: сейчас, завтра… — продолжал он тем же шепотом. — Но я всегда скажу тебе только то, что Привалов любил тебя раньше и любит теперь… Может быть, из-за тебя он и наделал много лишних глупостей! В другой
раз нельзя полюбить, но ты можешь привыкнуть и уважать
второго мужа… Деточка, ничего не отвечай мне сейчас, а только скажи, что подумаешь, о чем я тебе говорил сейчас. Если хочешь, я буду тебя просить на коленях…
— Постойте, постойте, я знаю, что девятнадцать, — говорил Левин, пересчитывая во
второй раз неимеющих того значительного вида, какой они имели, когда вылетали, скрючившихся и ссохшихся, с запекшеюся кровью, со свернутыми на бок головками, дупелей и бекасов.
— Это, однако ж, странно, — сказала во всех отношениях приятная дама, — что бы такое могли значить эти мертвые души? Я, признаюсь, тут ровно ничего не понимаю. Вот уже во
второй раз я все слышу про эти мертвые души; а муж мой еще говорит, что Ноздрев врет; что-нибудь, верно же, есть.
— Да уж три раза приходила. Впервой я ее увидал в самый день похорон, час спустя после кладбища. Это было накануне моего отъезда сюда.
Второй раз третьего дня, в дороге, на рассвете, на станции Малой Вишере; а в третий раз, два часа тому назад, на квартире, где я стою, в комнате; я был один.
Неточные совпадения
О личности Двоекурова «Глуповский летописец» упоминает три
раза: в первый
раз в «краткой описи градоначальникам», во
второй — в конце отчета о смутном времени и в третий — при изложении истории глуповского либерализма (см. описание градоначальствования Угрюм-Бурчеева).
Еще в первое время по возвращении из Москвы, когда Левин каждый
раз вздрагивал и краснел, вспоминая позор отказа, он говорил себе: «так же краснел и вздрагивал я, считая всё погибшим, когда получил единицу за физику и остался на
втором курсе; так же считал себя погибшим после того, как испортил порученное мне дело сестры. И что ж? — теперь, когда прошли года, я вспоминаю и удивляюсь, как это могло огорчать меня. То же будет и с этим горем. Пройдет время, и я буду к этому равнодушен».
На его квартире никого уже не было дома: все были на скачках, и лакей его дожидался у ворот. Пока он переодевался, лакей сообщил ему, что уже начались
вторые скачки, что приходило много господ спрашивать про него, и из конюшни два
раза прибегал мальчик.
Она при мне не смеет пускаться с Грушницким в сентиментальные прения и уже несколько
раз отвечала на его выходки насмешливой улыбкой, но я всякий
раз, как Грушницкий подходит к ней, принимаю смиренный вид и оставляю их вдвоем; в первый
раз была она этому рада или старалась показать; во
второй — рассердилась на меня; в третий — на Грушницкого.