Неточные совпадения
Этот оригинальный брак был заключен из политических расчетов:
раз, чтобы не допустить разорения Шатровских заводов, и,
второе, чтобы соединить две такие фамилии, как Приваловы и Гуляевы.
Но отказаться от заводов он не желает и не может —
раз, потому, что это родовое имущество, и, во-вторых, что с судьбой заводов связаны судьбы сорокатысячного населения и будущность трехсот тысяч десятин земли на Урале.
Перед рождеством Привалов почти все время провел в Гарчиках; к Бахаревым он заходил
раза два, но все как-то неудачно: в первый
раз Надежда Васильевна не показалась из своей комнаты, во
второй она куда-то уехала только что перед ним.
Сам Привалов не хотел заговаривать о своей новой жизни, потому что,
раз, это было слишком тяжело, а
второе — ему совсем не хотелось раскрывать перед Костей тайны своей семейной жизни.
На другой день после своего разговора с Бахаревым Привалов решился откровенно обо всем переговорить с Ляховским.
Раз, он был опекуном, а
второе, он был отец Зоси; кому же было ближе знать даже самое скверное настоящее. Когда Привалов вошел в кабинет Ляховского, он сидел за работой на своем обычном месте и даже не поднял головы.
Видите ли, основание-то молчать было: во-первых, я сам не верил, чтобы этот Шпигель мог что-нибудь сделать — это
раз; во-вторых, когда вы сделали предложение Зосе, ваш процесс клонился в вашу пользу…
Этой поездкой он убивал двух зайцев:
раз, мог устроить несколько выгодных операций по хлебной торговле, а
второе — он мог на время позабыться в этой бесшабашной ярмарочной атмосфере.
Тит Привалов явился для Зоси новым развлечением —
раз, как авантюрист, и
второе, как герой узловского дня; она возила его по всему городу в своем экипаже и без конца готова была слушать его рассказы и анекдоты из парижской жизни, где он получил свое первоначальное воспитание, прежде чем попал к Тидеману.
— Как я рада видеть вас… — торопливо говорила Надежда Васильевна, пока Привалов раздевался в передней. — Максим уж несколько
раз спрашивал о вас… Мы пока остановились у доктора. Думали прожить несколько дней, а теперь уж идет
вторая неделя. Вот сюда, Сергей Александрыч.
— Я не говорю: сейчас, завтра… — продолжал он тем же шепотом. — Но я всегда скажу тебе только то, что Привалов любил тебя раньше и любит теперь… Может быть, из-за тебя он и наделал много лишних глупостей! В другой
раз нельзя полюбить, но ты можешь привыкнуть и уважать
второго мужа… Деточка, ничего не отвечай мне сейчас, а только скажи, что подумаешь, о чем я тебе говорил сейчас. Если хочешь, я буду тебя просить на коленях…
— Это, однако ж, странно, — сказала во всех отношениях приятная дама, — что бы такое могли значить эти мертвые души? Я, признаюсь, тут ровно ничего не понимаю. Вот уже во
второй раз я все слышу про эти мертвые души; а муж мой еще говорит, что Ноздрев врет; что-нибудь, верно же, есть.
Ну, вот точно вижу его, где-нибудь там, в огороде, — в огороде ведь говорили вы, Заметову-то, а потом у меня-то, во
второй раз?
Он был лет сорока, с прямым хохлом на лбу и двумя небрежно на ветер пущенными такими же хохлами на висках, похожими на собачьи уши средней величины. Серые глаза не вдруг глядели на предмет, а сначала взглядывали украдкой, а во
второй раз уж останавливались.
— Какое поймал, Константин Митрич! Только бы своих уберечь. Ушел вот
второй раз другак…. Спасибо, ребята доскакали. У вас пашут. Отпрягли лошадь, доскакали..
Неточные совпадения
Она при мне не смеет пускаться с Грушницким в сентиментальные прения и уже несколько
раз отвечала на его выходки насмешливой улыбкой, но я всякий
раз, как Грушницкий подходит к ней, принимаю смиренный вид и оставляю их вдвоем; в первый
раз была она этому рада или старалась показать; во
второй — рассердилась на меня; в третий — на Грушницкого.
Да и сам я вам откровенно признавался, уже несколько
раз, что психология эта о двух концах и что второй-то конец больше будет, да и гораздо правдоподобнее, а что, кроме этого, против вас у меня пока и нет ничего.
«Это у злых и старых вдовиц бывает такая чистота», — продолжал про себя Раскольников и с любопытством покосился на ситцевую занавеску перед дверью во
вторую крошечную комнатку, где стояли старухины постель и комод и куда он еще ни
разу не заглядывал.
Вместо ответа Раскольников встал, вышел в сени, взялся за колокольчик и дернул. Тот же колокольчик, тот же жестяной звук! Он дернул
второй, третий
раз; он вслушивался и припоминал. Прежнее, мучительно-страшное, безобразное ощущение начинало все ярче и живее припоминаться ему, он вздрагивал с каждым ударом, и ему все приятнее и приятнее становилось.
Переведя дух и прижав рукой стукавшее сердце, тут же нащупав и оправив еще
раз топор, он стал осторожно и тихо подниматься на лестницу, поминутно прислушиваясь. Но и лестница на ту пору стояла совсем пустая; все двери были заперты; никого-то не встретилось. Во
втором этаже одна пустая квартира была, правда, растворена настежь, и в ней работали маляры, но те и не поглядели. Он постоял, подумал и пошел дальше. «Конечно, было бы лучше, если б их здесь совсем не было, но… над ними еще два этажа».