— Вот, Василий Назарыч, наша жизнь: сегодня жив, хлопочешь, заботишься, а завтра тебя унесет волной забвенья… Что такое человек? Прах, пепел… Пахнуло ветерком — и человека не стало вместе со всей его паутиной забот, каверз, расчетов, добрых дел и пустяков!..
Но нет. Опять крик и шум. Бьют опять. Не поняли, не догадались и бьют еще сильнее, еще больнее бьют. А костры догорают, покрываясь пеплом, и дым над ними так же прозрачно синь, как и воздух, и небо так же светло, как и луна. Это наступает день.
– Подожди, подожди, я над этим работаю, – сказал мужчина, разрубив пару кабанов, которые сразу осыпались горсткой пепла. – Кинь на меня обезболивающее, хорошо?
Уплывающее сознание раздумало уплывать, пелена перед глазами рассеялась, и я отчётливо разглядел, как полусгоревший пёс грянулся оземь и… и рассыпался кучкой пепла.
Он так глубоко задумался, что не замечал, как стряхивал пепел прямо на ковёр под ногами.
– Подожди, подожди, я над этим работаю, – сказал мужчина, разрубив пару кабанов, которые сразу осыпались горсткой пепла. – Кинь на меня обезболивающее, хорошо?
Уплывающее сознание раздумало уплывать, пелена перед глазами рассеялась, и я отчётливо разглядел, как полусгоревший пёс грянулся оземь и… и рассыпался кучкой пепла.