«Приваловские миллионы» (Мамин-Сибиряк Д. Н., 1883) по всей классике
— Ну, уж я тебя в таком виде не пущу, Данила Семеныч. Ты хоть образину-то умой наперво, а то испугаешь еще Василия-то Назарыча. Да приберись малость, — вон на тебе грязищи-то сколько налипло…
Месяц уже побледнел при наступлении утра и, тусклый, отразившись в воде, колыхался в ней, как одинокая лодочка. Снежные хлопья налипли на ветвях дерев, и широкое серебряное поле сквозь чащу леса открылось взору обширной панорамой. Заря играла уже на востоке бледно-розовыми облаками, и снежинки еще кое-где порхали и кружились в воздухе белыми мотыльками.
Месяц уже побледнел при наступлении утра и, тусклый, отразившись в воде, колыхался в ней, как одинокая лодочка. Снежные хлопья налипли на ветвях деревьев, и широкое серебряное поле сквозь чащу леса открывалось взору обширной панорамой. Заря играла уже на востоке бледно-розовыми облаками и снежинки еще кое-где порхали и кружились в воздухе белыми мотыльками.
А для того чтобы жизненно уверовать, опытно воспринять то, что входит в православие, вернуться к его «практике», нужно было совершить еще долгий, долгий путь, преодолеть в себе многое, что налипло к душе за годы блужданий.
– Алле! Такси! – шла я по дорожке, на которую уже налипли жёлтые монетки листиков. – Где связь? Где тут вообще хоть что-нибудь отдалённо напоминающее связь!
Рясы снизу запылились от долгой дороги, к порыжелым сапогам налипла грязь, да и дорожные посохи отяжелели от засохшей на них глины.
Он весь вспотел и тяжело дышал. С ног до головы его облеплял песок. Даже на лицо налипли осколки ракушек и песчинки.
– Алле! Такси! – шла я по дорожке, на которую уже налипли жёлтые монетки листиков. – Где связь? Где тут вообще хоть что-нибудь отдалённо напоминающее связь!