— На Майне богатое
золото идет, — говорил мужик с окладистой черной бородой. — Сказывают, старую свалку стали промывать, так, слышь, со ста пудов песку по золотнику падает.
Пожили мы тогда в Екатеринбурге, долго ли, коротко ли, а потом Аркадий Павлыч и говорит: «Ну, теперь мы с тобой в самое гнездо поедем, откуда это
золото идет».
На одном Урале в 1880 году добыто золота 576 пудов; следовательно, старателями добыто из этого золота — 403 пуда, за что им заплачено, считая по 2 рубля за золотник, около 3 миллионов рублей, а крупным золотопромышленникам с этого
золота пошло дикой пошлины 4 1/2 миллиона.
Неточные совпадения
— Без них знаю, что пора. Никита, ты покедава поковыряй здесь, а как я доведу
золото, паужинать будем. Вот барину охота поглядеть, как мужики
золото добывают. Ну, барин,
пойдем к грохоту, старый Заяц все тебе покажет, как на ладонке.
— А раньше лучше
шло золото?
— Да не пгиходится… Пока служил в пгавлении — все было хогошо, а как меня командиговали на казенные
золотые пгомыслы — все и
пошло пгахом… Мне выпадало гедкое счастье набить кагманы… Да! На гысаках бы тепегь катался, денег хоть лопатой ггеби… Ну, не вытегпел. Нагод ггабят на пгиисках, я и донес в гогный депагтамент, а меня сейчас по шапке.
— А то как же… Все это проклятое
золото мутит всех. Ей-богу!.. Даже в другой раз ничего не разберешь. Недалеко взять: золотники… Видели? Эх, слабое время
пошло. Поймают в
золоте, поваландался в суде, а потом на высидку. Да разе мужика, сударь, проймешь этим? Вот бы Аркадий Павлыча
послать на нонешние промысла, так мы подтянули бы всех этих варнаков… Да-с.
— Сорока на хвосте принесла… Хе-хе! Нет, вы не ошиблись в выборе: самая пышная дивчина на всем прииске. Я не уступил бы вам ее ни за какие коврижки, да вот проклятый ревизор на носу… Не до Наськи!.. А вы слыхали, что ревизор уж был на Майне и нашел приписное
золото? О, черт бы его взял… Где у этого Синицына только глаза были?.. Теперь и
пойдут шукать по всем приискам, кто продавал Синицыну
золото… Тьфу!.. А еще умным человеком считается… Вот вам и умный человек.
О прелестях казенного
золотого дела мы считаем излишним говорить, потому что чужими руками хорошо только жар загребать; наша экономическая политика
идет к погашению этого режима доброго старого времени, когда нагревали руки около казенного козла всесильные горные инженеры.
— Год на год не приходится, Сергей Александрыч. А среднее надо класть тысяч сто… Вот в третьем году адвоката Пикулькина тысяч на сорок обыграли, в прошлом году нотариуса Калошина на двадцать да банковского бухгалтера Воблина на тридцать. Нынче, сударь, Пареный большую силу забирать начал: в шестидесяти тысячах ходит. Ждут к рождеству Шелехова — большое у них
золото идет, сказывают, а там наши на Ирбитскую ярмарку тронутся.
Ни одного человека ученый не встретил до самого храма. Там профессор, задрав голову, приковался к
золотому шлему. Солнце сладостно лизало его с одной стороны.
Она вся разбилась об утесы и вместе с великолепным кораблем «Black Prince» и с английским
золотом пошла ко дну около Белых камней, которые и теперь еще внушительно торчат из воды там, где узкое горло бухты расширяется к морю, с правой стороны, если выходишь из Балаклавы.
Неточные совпадения
Ее прогулки длятся доле. // Теперь то холмик, то ручей // Остановляют поневоле // Татьяну прелестью своей. // Она, как с давними друзьями, // С своими рощами, лугами // Еще беседовать спешит. // Но лето быстрое летит. // Настала осень
золотая. // Природа трепетна, бледна, // Как жертва, пышно убрана… // Вот север, тучи нагоняя, // Дохнул, завыл — и вот сама //
Идет волшебница зима.
— Одеть всех до одного в России, как ходят в Германии. Ничего больше, как только это, и я вам ручаюсь, что все
пойдет как по маслу: науки возвысятся, торговля подымется,
золотой век настанет в России.
— Послушай, — сказал твердым голосом Азамат, — видишь, я на все решаюсь. Хочешь, я украду для тебя мою сестру? Как она пляшет! как поет! а вышивает
золотом — чудо! Не бывало такой жены и у турецкого падишаха… Хочешь? дождись меня завтра ночью там в ущелье, где бежит поток: я
пойду с нею мимо в соседний аул — и она твоя. Неужели не стоит Бэла твоего скакуна?
В минуту оделся он; вычернил усы, брови, надел на темя маленькую темную шапочку, — и никто бы из самых близких к нему козаков не мог узнать его. По виду ему казалось не более тридцати пяти лет. Здоровый румянец играл на его щеках, и самые рубцы придавали ему что-то повелительное. Одежда, убранная
золотом, очень
шла к нему.
— Не сказала! Как странно! Забыла! Я
пошла из дома с человеком к
золотых дел мастеру…