Неточные совпадения
Сидельцем на Фотьянке был молодой румяный парень Фрол. Кабак держал балчуговский Ермошка, а Фрол был уже
от него. Кишкин присел на окно и спросил косушку водки. Турка как-то сразу ослабел при одном виде заветной посудины и взял налитый стакан дрожавшей
рукой.
Это была большая деревянная изба с высоким коньком, тремя небольшими оконцами, до которых
от земли не достанешь
рукой, и старинными шатровыми воротами с вычурной резьбой.
Устинья Марковна под строжайшим секретом
от мужа раза два в год навещала Татьяну, хотя это и самой ей было в тягость, потому что плохо жилось непокорной дочери, — муж попался «карахтерный», под пьяную
руку совсем буян, да и зашибал он водкой все чаще и чаще.
У ворот избы Тараса действительно сидел Кишкин, а рядом с ним Окся. Старик что-то расшутился и довольно галантно подталкивал свою даму локтем в бок. Окся сначала ухмылялась, показывая два ряда белых зубов, а потом, когда Кишкин попал локтем в непоказанное место, с быстротой обезьяны наотмашь ударила его кулаком в живот. Старик громко вскрикнул
от этой любезности, схватившись за живот обеими
руками, а развеселившаяся Окся треснула его еще раз по затылку и убежала.
Родион Потапыч точно онемел: он не ожидал такой отчаянной дерзости ни
от Яши, ни
от зятя. Пьяные как стельки — и лезут с мокрым рылом прямо в избу… Предчувствие чего-то дурного остановило Родиона Потапыча
от надлежащей меры, хотя он уже и приготовил
руки.
Карачунский явился главным управляющим Балчуговских промыслов с критического момента перехода их
от казны в
руки компании.
Даже скромный Яша и тот ругался вместе с другими, размахивал
руками и лез к Мине с кулаками. Лица у всех сделались красными
от выпитой водки и возбуждения.
— Было бы что скупать, — отъедается Ястребов, который в карман за словом не лазил. — Вашего-то золота кот наплакал… А вот мое золото будет оглядываться на вас. Тот же Кишкин скупать будет
от моих старателей… Так ведь, Андрон Евстратыч? Ты ведь еще при казне набил
руку…
Родион Потапыч только вздыхал. Находил же время Карачунский ездить на Дерниху чуть не каждый день, а тут
от Фотьянки
рукой подать: и двух верст не будет. Одним словом, не хочет, а Оникова подослал назло. Нечего делать, пришлось мириться и с Ониковым и делать по его приказу, благо немного он смыслит в деле.
— Эк тебе далась эта Фотьянка, — ворчала Устинья Марковна, отмахиваясь
рукой от пустых слов. — Набежала дикая копейка — вот и радуются. Только к дому легкие-то деньги не больно льнут, Марьюшка, а еще уведут за собой и старые, у кого велись.
Устинья Марковна стояла посреди избы, когда вошел Кожин. Она в изумлении раскрыла рот, замахала
руками и бессильно опустилась на ближайшую лавку, точно перед ней появилось привидение.
От охватившего ее ужаса старуха не могла произнести ни одного слова, а Кожин стоял у порога и смотрел на нее ничего не видевшим взглядом. Эта немая сцена была прервана только появлением Марьи и Мыльникова.
Известие о бегстве Фени
от баушки Лукерьи застало Родиона Потапыча в самый критический момент, именно когда Рублиха выходила на роковую двадцатую сажень, где должна была произойти «пересечка». Старик был так увлечен своей работой, что почти не обратил внимания на это новое горшее несчастье или только сделал такой вид, что окончательно махнул
рукой на когда-то самую любимую дочь. Укрепился старик и не выдал своего горя на посмеянье чужим людям.
Мыльников для пущей важности везде ездил вместе с палачом Никитушкой, который состоял при нем в качестве адъютанта. Это производило еще бо́льшую сенсацию, так как маршрут состоял всего из двух пунктов:
от кабака Фролки доехать до кабака Ермошки и обратно. Впрочем, нужно отдать справедливость Мыльникову: он с первыми деньгами заехал домой и выдал жене целых три рубля. Это были первые деньги, которые получила в свои
руки несчастная Татьяна во все время замужества, так что она даже заплакала.
— Ну, что твой старичок? — спрашивал Кишкин, лукаво подмигивая. — Вон секретарь Илья Федотыч
от своего счастья отказался, может, и твой старичок на ту же
руку…
Старуха только махнула
рукой — ее душило
от волнения. Впрочем, она догнала Кишкина уже на дворе и остановила.
Петр Васильич опомнился и отвернулся. У него стучали зубы
от охватившей его лихорадки. Марья схватила его за
руку —
рука была холодная как лед.
Первым прочел эту записку Кишкин, и у него затряслись
руки;
от этой записки пахнуло на него холодом смерти.
Вечером этого рокового дня у баушки Лукерьи сидел в гостях Кишкин и удушливо хихикал, потирая
руки от удовольствия. Он узнал проездом о науке Петра Васильича и нарочно завернул к старухе.
— А вот другой Дон-Кишот просвещенья: завел школы! Ну, что, например, полезнее человеку, как знанье грамоты? А ведь как распорядился? Ведь ко мне приходят мужики из его деревни. «Что это, говорят, батюшка, такое? сыновья наши совсем
от рук отбились, помогать в работах не хотят, все в писаря хотят, а ведь писарь нужен один». Ведь вот что вышло!
Аркадий с сожалением посмотрел на дядю, и Николай Петрович украдкой пожал плечом. Сам Павел Петрович почувствовал, что сострил неудачно, и заговорил о хозяйстве и о новом управляющем, который накануне приходил к нему жаловаться, что работник Фома «дибоширничает» и
от рук отбился. «Такой уж он Езоп, — сказал он между прочим, — всюду протестовал себя [Протестовал себя — зарекомендовал, показал себя.] дурным человеком; поживет и с глупостью отойдет».
Неточные совпадения
Лука Лукич (
от испуга выронил сигару, плюнул и, махнув
рукою, про себя).Черт побери все! сгубила проклятая робость!
Стародум. Вы оба друг друга достойны. (В восхищении соединяя их
руки.)
От всей души моей даю вам мое согласие.
Стародум(целуя сам ее
руки). Она в твоей душе. Благодарю Бога, что в самой тебе нахожу твердое основание твоего счастия. Оно не будет зависеть ни
от знатности, ни
от богатства. Все это прийти к тебе может; однако для тебя есть счастье всего этого больше. Это то, чтоб чувствовать себя достойною всех благ, которыми ты можешь наслаждаться…
Стародум. Любезная Софья! Я узнал в Москве, что ты живешь здесь против воли. Мне на свете шестьдесят лет. Случалось быть часто раздраженным, ино-гда быть собой довольным. Ничто так не терзало мое сердце, как невинность в сетях коварства. Никогда не бывал я так собой доволен, как если случалось из
рук вырвать добычь
от порока.
Простаков (отходит, всплеснув
руками).
От кого это, матушка?