Неточные совпадения
Появление отца для Наташки было настоящим
праздником. Яша
Малый любил свое гнездо какой-то болезненной любовью и ужасно скучал о детях. Чтобы повидать их, он должен был сделать пешком верст шестьдесят, но все это выкупалось радостью свиданья. И Наташка, и
маленький Петрунька так и повисли на отцовской шее. Особенно ластилась Наташка, скучавшая по отце более сознательно. Но Яша точно стеснялся радоваться открыто и потихоньку уходил с ребятишками куда-нибудь в огород и там пестовал их со слезами на глазах.
Настоящим
праздником для этих заброшенных детей были редкие появления отца. Яша
Малый прямо не смел появиться, а тайком пробирался куда-нибудь в огород и здесь выжидал. Наташка точно чувствовала присутствие отца и птицей летела к нему. Тайн между ними не было, и Яша рассказывал про все свои дела, как Наташка про свои.
Неточные совпадения
«А что у вас в селении // Ни старого ни
малого, // Как вымер весь народ?» // — Ушли в село Кузьминское, // Сегодня там и ярмонка // И
праздник храмовой. — // «А далеко Кузьминское?»
Но он предпочел бы серый день, более сильный ветер, больше пыли, дождь, град —
меньше яркости и гулкого звона меди,
меньше —
праздника.
Сидит такой у нас один, и приходит к нему жена и дети, мал мала
меньше… Слез-то, слез-то сколько!.. Просят смотрителя отпустить его на
праздник, в ногах валяются…
Когда жили в городе, мы каждый день учились, только по воскресеньям и по
праздникам ходили гулять и играли с братьями. Один раз батюшка сказал: «Надо старшим детям учиться ездить верхом. Послать их в манеж». Я был
меньше всех братьев и спросил: «А мне можно учиться?» Батюшка сказал: «Ты упадешь». Я стал просить его, чтоб меня тоже учили, и чуть не заплакал. Батюшка сказал: «Ну, хорошо, и тебя тоже. Только смотри: не плачь, когда упадешь. Кто ни разу не упадет с лошади, не выучится верхом ездить».
Ели они, как всегда по
праздникам, утомительно долго, много, и казалось, что это не те люди, которые полчаса тому назад кричали друг на друга, готовые драться, кипели в слезах и рыданиях. Как-то не верилось уже, что всё это они делали серьезно и что им трудно плакать. И слезы, и крики их, и все взаимные мучения, вспыхивая часто, угасая быстро, становились привычны мне, всё
меньше возбуждали меня, всё слабее трогали сердце.