— Дура она, вот что надо сказать! Имела и силу над Кишкиным, да толку не хватило… Известно, баба-дура. Старичонка-то подсыпался к ней
и так и этак, а она тут себя и оказала дурой вполне. Ну много ли старику нужно? Одно любопытство осталось, а вреда никакого… Так нет, Марья сейчас на дыбы: «Да у меня муж, да я в законе, а не какая-нибудь приисковая гулеванка».
Неточные совпадения
— Вот ты, Лукерья, про каторгу раздумалась, — перебил ее Родион Потапыч, — а я вот про нынешние порядки соображаю…
Этак как раскинешь умом-то,
так ровно даже ничего
и не понимаешь. В ум не возьмешь, что
и к чему следует. Каторга была
так каторга, солдатчина была
так солдатчина, — одним словом, казенное время… А теперь-то что?.. Не то что других там судить, а у себя в дому, как гнилой зуб во рту… Дальше-то что будет?..
— Да уж
так… Куда его черт несет ночью? Да
и в словах мешается… Ночным делом разве можно подъезжать этак-то: кто его знает, что у него на уме.
Таким образом, Марья торжествовала. Она обещала привезти Наташку
и привезла. Кишкин, по обыкновению, разыграл комедию: накинулся на Марью же
и долго ворчал, что у него не богадельня
и что всей Марьиной родни до Москвы не перевешать. Скоро этак-то ему придется
и Тараса Мыльникова кормить,
и Петра Васильича. На Наташку он не обращал теперь никакого внимания
и даже как будто сердился. В этой комедии ничего не понимал один Семеныч
и ужасно конфузился каждый раз, когда жена цеплялась зуб за зуб с хозяином.
— Что это такое, братец, значит, что мы
и так и этак смотрели, и под мелкоскоп клали, а ничего замечательного не усматриваем?
Неточные совпадения
— Ваше сиятельство, ей-богу,
этак нельзя называть, тем более что из <них> есть многие весьма достойные. Затруднительны положенья человека, ваше сиятельство, очень, очень затруднительны. Бывает
так, что, кажется, кругом виноват человек: а как войдешь — даже
и не он.
— Хорошо, я тебе привезу барабан.
Такой славный барабан,
этак все будет: туррр… ру… тра-та-та, та-та-та… Прощай, душенька! прощай! — Тут поцеловал он его в голову
и обратился к Манилову
и его супруге с небольшим смехом, с каким обыкновенно обращаются к родителям, давая им знать о невинности желаний их детей.
— А уж у нас, в нашей губернии… Вы не можете себе представить, что они говорят обо мне. Они меня иначе
и не называют, как сквалыгой
и скупердяем первой степени. Себя они во всем извиняют. «Я, говорит, конечно, промотался, но потому, что жил высшими потребностями жизни. Мне нужны книги, я должен жить роскошно, чтобы промышленность поощрять; а
этак, пожалуй, можно прожить
и не разорившись, если бы жить
такой свиньею, как Костанжогло». Ведь вот как!
— Я, знаете, человек холостой,
этак несветский
и неизвестный,
и к тому же законченный человек, закоченелый человек-с, в семя пошел
и…
и…
и заметили ль вы, Родион Романович, что у нас, то есть у нас в России-с,
и всего более в наших петербургских кружках, если два умные человека, не слишком еще между собою знакомые, но,
так сказать, взаимно друг друга уважающие, вот как мы теперь с вами-с, сойдутся вместе, то целых полчаса никак не могут найти темы для разговора, — коченеют друг перед другом, сидят
и взаимно конфузятся.
— А, вот вы куда? Я согласен, что это болезнь, как
и все переходящее через меру, — а тут непременно придется перейти через меру, — но ведь это, во-первых, у одного
так, у другого иначе, а во-вторых, разумеется, во всем держи меру, расчет, хоть
и подлый, но что же делать? Не будь этого, ведь
этак застрелиться, пожалуй, пришлось бы. Я согласен, что порядочный человек обязан скучать, но ведь, однако ж…