Неточные совпадения
Голова Матюшки сделала отрицательное движение, а его могучее громадное тело отодвинулось от змея-искусителя. Землянка почти
зашевелилась. «Ну нет, брат, я
на это не согласен», — без слов ответила
голова Матюшки новым, еще более энергичным движением. Петр Васильич тяжело дышал. Он сейчас ненавидел этого дурака Матюшку всей душой. Так бы и ударил его по пустой башке чем попадя…
Неточные совпадения
Бабушка поглядела в окно и покачала
головой.
На дворе куры, петухи, утки с криком бросились в стороны, собаки с лаем поскакали за бегущими, из людских выглянули
головы лакеев, женщин и кучеров, в саду цветы и кусты
зашевелились, точно живые, и не
на одной гряде или клумбе остался след вдавленного каблука или маленькой женской ноги, два-три горшка с цветами опрокинулись, вершины тоненьких дерев, за которые хваталась рука, закачались, и птицы все до одной от испуга улетели в рощу.
Сальное одеяло
зашевелилось, и из-под него показалась кудрявая детская
голова на очень тонкой шее; два черных глаза блеснули и с любопытством уставились
на Егорушку.
Нам надобно было проехать сорок пять верст и ночевать
на реке Ик, о которой отец говорил, что она не хуже Демы и очень рыбна; приятные надежды опять
зашевелились в моей
голове.
Гостиная была пуста. Александрита остановилась у той самой двери, в которую полторы недели тому назад вошла вместе с князем Виктором. При одном воспоминании об этом вея кровь бросилась ей в
голову и
на глазах выступили злобные слезы. Она сбросила их энергичным движением век и устремила полный непримиримой ненависти взгляд
на портьеру, закрывавшую дверь в комнате княгини. Прошло около получка. Наконец портьера
зашевелилась, поднялась, и в гостиной, шурша шелковым платьем, появилась Зоя Александровна.
Улыбка внезапно сошла с лица Александры Петровны, лоб нахмурился. Опять быстро, с настойчивым выражением
зашевелились губы, и вдруг опять улыбка — шаловливая и насмешливая. Вот покачала
головой медленно и отрицательно. «Может быть, это про меня?» — робко подумал Ромашов. Чем-то тихим, чистым, беспечно-спокойным веяло
на него от этой молодой женщины, которую он рассматривал теперь, точно нарисованную
на какой-то живой, милой, давно знакомой картине. «Шурочка!» — прошептал Ромашов нежно.