Ты, может, думаешь, что вот, мол, у
старика глаза разгорелись на твою молодость да на твою красу, — ведь думаешь?
Неточные совпадения
Добрый
старик говорил битый час на эту благодарную тему, причем опровергал несколько раз свои же доводы, повторялся, объяснял и снова запутывался в благочестивых дебрях красноречия. Такие душеспасительные разговоры, уснащенные текстами Священного Писания, производили на слушательниц о. Крискента необыкновенно успокаивающее действие, объясняя им непонятное и точно преисполняя их той благодатью, носителем которой являлся в их
глазах о. Крискент.
Но важно было то, что хоть одна дочь на
глазах; не ровен час, попритчилось что
старикам, так есть кому
глаза закрыть.
Старик Кондрат Гаврилыч немножко «скудался
глазами» и редко куда выходил; всей торговлей заправлял женатый сын.
Самойло Михеич вел довольно большую железную торговлю; это был крепкий седой
старик с большой лысой головой и серыми, светлыми улыбавшимися
глазами, — Ариша унаследовала от отца его
глаза.
— А бабушка-то?.. Да она тебе все
глаза выцарапает, а меня на поклоны поставит. Вот тебе и на саночках прокатиться… Уж и жисть только наша! Вот Феня Пятова хоть на ярмарку съездила в Ирбит, а мы все сиди да посиди… Только ведь нашему брату и погулять что в девках; а тут вот погуляй, как цепная собака. Хоть бы ты меня увез, Алешка, что ли… Ей-богу! Устроили бы свадьбу-самокрутку, и вся тут. В Шабалинских скитах
старики кого угодно сводом свенчают.
Михалко и Архип были слишком оглушены всем происходившим на их
глазах и плохо понимали отца. Они понимали богатство по-своему и потихоньку роптали на
старика, который превратился в какого-то Кощея. Нет того чтобы устроить их, как живут другие… Эти другие, то есть сыновья богатых золотопромышленников, о которых молва рассказывала чудеса, очень беспокоили молодых людей.
— Эх вы, телята!.. — хохотал Володька. — Да где у вас глаза-то? Что за беда, если
старик и потешится немного… Человек еще в поре. Не такие
старики грешат: седина в бороду, а бес в ребро.
Гордей Евстратыч тяжело перевел дух и еще раз обвел
глазами комнату Фени, точно отыскивая в ее обстановке необходимое подкрепление. Девушка больше не боялась этого гордого
старика, который так просто и душевно рассказывал ей все, что лежало у него на душе. Ее молодому самолюбию льстило особенно то, что этакий человек, настоящий большой человек, точно советуется с ней, как с бабушкой Татьяной.
Лицо у Архипа было серое, волоса на голове вылезли, нос куда-то исчез,
глаза с опухшими красными веками слезились, как у
старика.
— Ты не бегал бы от меня, так дело-то лучше было бы, — говорил Косяков, ласково поглядывая на
старика своими вострыми
глазами. — Приходи покалякать когда, поболтать, да и муху можно раздавить…
Так, например, у папеньки Петра Иваныча, дряхлого семидесятилетнего старика, тоже «сударка» была и тоже оказалась вдруг с прибылью, и нужно было, по высшим соображениям, эту прибыль от старика утаить. А она, Арина Петровна, как на грех, была в ту пору в ссоре с братцем Петром Петровичем, который тоже, ради каких-то политических соображений, беременность эту сослеживал и хотел
старику глаза насчет «сударки» открыть.
Она, не утирая слез, устремила на
старика глаза, залитые слезами, злобные, косые от гнева; лицо и шея у нее были красны и напряжены, так как кричала она изо всей силы.
Неточные совпадения
Старик поднял
глаза и произнес с расстановкою:
Старик тыкнул пальцем в другой угол комнаты. Чичиков и Манилов отправились к Ивану Антоновичу. Иван Антонович уже запустил один
глаз назад и оглянул их искоса, но в ту же минуту погрузился еще внимательнее в писание.
— А… ты?.. а вы? — пробормотал со слезами на
глазах старик… — сколько лет… сколько дней… да куда это?..
…Он бежит подле лошадки, он забегает вперед, он видит, как ее секут по
глазам, по самым
глазам! Он плачет. Сердце в нем поднимается, слезы текут. Один из секущих задевает его по лицу; он не чувствует, он ломает свои руки, кричит, бросается к седому
старику с седою бородой, который качает головой и осуждает все это. Одна баба берет его за руку и хочет увесть; но он вырывается и опять бежит к лошадке. Та уже при последних усилиях, но еще раз начинает лягаться.
Приезжали князь и княгиня с семейством: князь, седой
старик, с выцветшим пергаментным лицом, тусклыми навыкате
глазами и большим плешивым лбом, с тремя звездами, с золотой табакеркой, с тростью с яхонтовым набалдашником, в бархатных сапогах; княгиня — величественная красотой, ростом и объемом женщина, к которой, кажется, никогда никто не подходил близко, не обнял, не поцеловал ее, даже сам князь, хотя у ней было пятеро детей.