Голос у Татьяны Власьевны дрогнул, в глазах все смешалось, но она пересилила себя и не поддалась на «прелестные речи» Поликарпа Семеновича, который
рвал на себе волосы и божился на чем свет стоит, что сейчас же наложит на себя руки.
Она уходит на чердак, запирается там, не переставая плачет, проклинает самое себя,
рвет на себе волосы, не хочет слышать никаких советов и говорит, что смерть для нее остается единственным утешением после потери любимой госпожи.
— Ну так воля твоя, — он решит в его пользу. Граф, говорят, в пятнадцати шагах пулю в пулю так и сажает, а для тебя, как нарочно, и промахнется! Положим даже, что суд божий и попустил бы такую неловкость и несправедливость: ты бы как-нибудь ненарочно и убил его — что ж толку? разве ты этим воротил бы любовь красавицы? Нет, она бы тебя возненавидела, да притом тебя бы отдали в солдаты… А главное, ты бы на другой же день стал
рвать на себе волосы с отчаяния и тотчас охладел бы к своей возлюбленной…
Морок пришел в какое-то неистовство:
рвал на себе волосы, ругался, грозил неизвестно кому кулаком, а слезы так и катились по его лицу.
Неточные совпадения
Чичиков уже не плакал, не
рвал на себе фрака и
волос: он успокоился.
Он не договорил и зарыдал громко от нестерпимой боли сердца, упал
на стул, и оторвал совсем висевшую разорванную полу фрака, и швырнул ее прочь от
себя, и, запустивши обе руки
себе в
волосы, об укрепленье которых прежде старался, безжалостно
рвал их, услаждаясь болью, которою хотел заглушить ничем не угасимую боль сердца.
Всего более раздражен был камердинер моего отца, он чувствовал всю важность укладки, с ожесточением выбрасывал все положенное другими,
рвал себе волосы на голове от досады и был неприступен.
— Так и сказал, — ответила Аграфена Петровна. — Терзается, убивается, даже рыдает навзрыд. «Один, — говорит, — свет, одна услада мне в жизни была, и ту по глупости своей потерял». В последний раз, как мы виделись,
волосы даже
рвал на себе… Да скажи ты мне, Дуня, по истинной правде, не бывало ль прежде у вас с ним разговоров о том, что ты ему по душе пришлась? Не сказывал ли он тебе про свои намеренья?
— Его простите, ведь он
волосы на себе рвет; этот проклятый подучил его и письмо написать, — врала она, — и прошение.