Неточные совпадения
Из Нижнего Гордей Евстратыч действительно привез всем по гостинцу:
бабушке — парчи на сарафан и
настоящего золотого позумента, сыновьям — разного платья и невесткам — тоже. Самые лучшие гостинцы достались Нюше и Арише; первой — бархатная шубка на собольем меху, а второй — весь золотой «прибор», то есть серьги, брошь и браслет. Такая щедрость удивила Татьяну Власьевну, так что она заметила Гордею Евстратычу...
Гордей Евстратыч тяжело перевел дух и еще раз обвел глазами комнату Фени, точно отыскивая в ее обстановке необходимое подкрепление. Девушка больше не боялась этого гордого старика, который так просто и душевно рассказывал ей все, что лежало у него на душе. Ее молодому самолюбию льстило особенно то, что этакий человек,
настоящий большой человек, точно советуется с ней, как с
бабушкой Татьяной.
Змея, змея, вон она!» И
бабушка Татьяна дрожала и протягивала руки вперед, точно хотела защищаться от
настоящей живой змеи, которая вот-вот живой петлей захлестнет ее.
Неточные совпадения
Четырех дней было достаточно для того, чтоб Самгин почувствовал себя между матерью и Варавкой в невыносимом положении человека, которому двое людей навязчиво показывают, как им тяжело жить. Варавка, озлобленно ругая купцов, чиновников, рабочих, со вкусом выговаривал неприличные слова, как будто забывая о присутствии Веры Петровны, она всячески показывала, что Варавка «ужасно» удивляет ее, совершенно непонятен ей, она относилась к нему, как
бабушка к
Настоящему Старику — деду Акиму.
Она рвалась к
бабушке и останавливалась в ужасе; показаться ей на глаза значило, может быть, убить ее. Настала
настоящая казнь Веры. Она теперь только почувствовала, как глубоко вонзился нож и в ее, и в чужую, но близкую ей жизнь, видя, как страдает за нее эта трагическая старуха, недавно еще счастливая, а теперь оборванная, желтая, изможденная, мучающаяся за чужое преступление чужою казнью.
Бабушка моей матери, княгиня Кудашева, рожденная княжна Баратова, стала после смерти мужа
настоящей монахиней.
Мать по-прежнему не входила в домашнее хозяйство, а всем распоряжалась
бабушка, или, лучше сказать, тетушка; мать заказывала только кушанья для себя и для нас, но в то же время было слышно и заметно, что она
настоящая госпожа в доме и что все делается или сделается, если она захочет, по ее воле.
Правду сказать, настоящим-то образом разгавливались
бабушка, тетушки и отец: мать постничала одну Страстную неделю (да она уже и пила чай со сливками), а мы с сестрицей — только последние три дня; но зато нам было голоднее всех, потому что нам не давали обыкновенной постной пищи, а питались мы ухою из окуней, медом и чаем с хлебом.