Неточные совпадения
— Да, мамынька… настоящее червонное
золото, — уже шепотом проговорил Гордей Евстратыч, оглядываясь кругом. — Бог его нам
послал… видно, за родительские молитвы.
— А по моему глупому разуму, Гордей Евстратыч, неладное вы затеяли… Вот что!.. Жили,
слава богу, и без жилки, проживем и теперь… От этого
золота один грех…
Белокурая красавица Ариша и высокая полная Дуня, когда
шли в церковь в одинаковых шелковых платочках и в таких же сарафанах с настоящим
золотым позументом, действительно представляли умилительное зрелище.
Маркушка, добывая
золото, сделал небольшой забой, то есть боковую шахту; но, очевидно, работа здесь
шла только между прочим, тайком от других старателей, с одним кайлом в руках, как мыши выгрызают в погребах ковриги хлеба.
Дело разработки найденного
золота под крылышком Порфира Порфирыча быстро
пошло в ход.
— Вот и проговорилась… Любая
пойдет, да еще с радостью, а Гордей Евстратыч никого не возьмет, потому что все эти любые-то на его
золото будут льститься. А тебя-то он сызмальства знает, знает, что не за
золото замуж будешь выходить… Добрая, говорит, Феня-то, как ангел, ей-богу…
Били две новых шахты, потому что в старой
золото уже «пообилось» и только
шло богатыми гнездами там, где отдельные жилы золотоносного кварца выклинивались, то есть сходились в одну.
— Уж так у них устроено, так устроено… — докладывала Маланья подозрительно слушавшей ее речи Татьяне Власьевне. — И сказать вам не умею как!.. Вроде как в церкви… Ей-богу! И дух у них с собой привезен. Своим глазом видела: каждое утро темная-то копейка возьмет какую-то штуку, надо полагать из
золота, положит в нее угольков, а потом и поливает какою-то мазью. А от мази такой дух
идет, точно от росного ладана. И все-то у них есть, и все дорогое… Ровно и флигелек-то не наш!..
— Да, почесть, и разговору особенного не было, Татьяна Власьевна, — объяснили старухи, — а приехал да и обсказал все дело — только и всего. «Чего, — говорит, — вы ссоритесь?» И
пошел и
пошел: и невесток приплел, и
золото, и Марфу Петровну… Ну, обнаковенно всех на свежую воду и вывел, даже совестно нам стало. И чего это мы только делили, Татьяна Власьевна? Легкое место сказать: два года… а?.. Диви бы хоть ссорились, а то только и всего было, что Марфа Петровна переплескивала из дома в дом.
— Год на год не приходится, Сергей Александрыч. А среднее надо класть тысяч сто… Вот в третьем году адвоката Пикулькина тысяч на сорок обыграли, в прошлом году нотариуса Калошина на двадцать да банковского бухгалтера Воблина на тридцать. Нынче, сударь, Пареный большую силу забирать начал: в шестидесяти тысячах ходит. Ждут к рождеству Шелехова — большое у них
золото идет, сказывают, а там наши на Ирбитскую ярмарку тронутся.
Она вся разбилась об утесы и вместе с великолепным кораблем «Black Prince» и с английским
золотом пошла ко дну около Белых камней, которые и теперь еще внушительно торчат из воды там, где узкое горло бухты расширяется к морю, с правой стороны, если выходишь из Балаклавы.
Неточные совпадения
Ее прогулки длятся доле. // Теперь то холмик, то ручей // Остановляют поневоле // Татьяну прелестью своей. // Она, как с давними друзьями, // С своими рощами, лугами // Еще беседовать спешит. // Но лето быстрое летит. // Настала осень
золотая. // Природа трепетна, бледна, // Как жертва, пышно убрана… // Вот север, тучи нагоняя, // Дохнул, завыл — и вот сама //
Идет волшебница зима.
— Одеть всех до одного в России, как ходят в Германии. Ничего больше, как только это, и я вам ручаюсь, что все
пойдет как по маслу: науки возвысятся, торговля подымется,
золотой век настанет в России.
— Послушай, — сказал твердым голосом Азамат, — видишь, я на все решаюсь. Хочешь, я украду для тебя мою сестру? Как она пляшет! как поет! а вышивает
золотом — чудо! Не бывало такой жены и у турецкого падишаха… Хочешь? дождись меня завтра ночью там в ущелье, где бежит поток: я
пойду с нею мимо в соседний аул — и она твоя. Неужели не стоит Бэла твоего скакуна?
В минуту оделся он; вычернил усы, брови, надел на темя маленькую темную шапочку, — и никто бы из самых близких к нему козаков не мог узнать его. По виду ему казалось не более тридцати пяти лет. Здоровый румянец играл на его щеках, и самые рубцы придавали ему что-то повелительное. Одежда, убранная
золотом, очень
шла к нему.
— Не сказала! Как странно! Забыла! Я
пошла из дома с человеком к
золотых дел мастеру…