Неточные совпадения
Да, были и раньше случаи, засматривались на красавицу-молодку добрые молодцы, женатые и холостые, красивые были, только никому ничего не досталось: вздохнет Татьяна Власьевна, опустит
глаза в землю — и только всего.
— Ведь пятнадцать лет ее берег, Гордей Евстратыч…
да… пуще
глазу своего берег… Ну,
да что об этом толковать!.. Вот что я тебе скажу… Человека я порешил… штегеря, давно это было… Вот он, штегерь-то, и стоит теперь над моей душой…
да… думал отмолить, а тут смерть пришла… ну, я тебя и вспомнил… Видел жилку? Но богачество… озолочу тебя, только по гроб своей жизни отмаливай мой грех… и старуху свою заставь… в скиты посылай…
Савины
да Колобовы, те догадались — по одной дочке оставили на своих
глазах, то есть выдали за брагинских ребят.
— А бабушка-то?..
Да она тебе все
глаза выцарапает, а меня на поклоны поставит. Вот тебе и на саночках прокатиться… Уж и жисть только наша! Вот Феня Пятова хоть на ярмарку съездила в Ирбит, а мы все сиди
да посиди… Только ведь нашему брату и погулять что в девках; а тут вот погуляй, как цепная собака. Хоть бы ты меня увез, Алешка, что ли… Ей-богу! Устроили бы свадьбу-самокрутку, и вся тут. В Шабалинских скитах старики кого угодно сводом свенчают.
— Уж и нашли же вы сокровище… Где у ваших-то
глаза, если так?
Да я бы удавилась, а не пошла за твоего Алешку…
— Кабы мне ноги Господь дал,
да я бы на четвереньках на Смородинку уполз, — часто говорил Маркушка, и его тусклые
глаза начинали теплиться загоравшимся огнем. — Я и по ночам вижу эту жилку… как срубы спутают, как Кайло с Пестерем забой делают… Ох, хоть бы одним глазком привел Господь взглянуть на Смородинку!..
— Ладно, ладно… Ты вот за Нюшей-то смотри, чего-то больно она у тебя хмурится,
да и за невестками тоже. Мужик если и согрешит, так грех на улице оставит, а баба все домой принесет. На той неделе мне сказывали, что Володька Пятов повадился в нашу лавку ходить, когда Ариша торгует… Может, зря болтают только, — бабенки молоденькие. А я за ребятами в два
глаза смотрю, они у меня и воды не замутят.
— Эх вы, телята!.. — хохотал Володька. —
Да где у вас глаза-то? Что за беда, если старик и потешится немного… Человек еще в поре. Не такие старики грешат: седина в бороду, а бес в ребро.
Ты, может, думаешь, что вот, мол, у старика
глаза разгорелись на твою молодость
да на твою красу, — ведь думаешь?
Феня слушала его с опущенными
глазами, строгая и бледная, как мученица. Только ее соболиные брови вздрагивали
да высоко поднималась белая лебяжья грудь. Гордей Евстратыч не видал ее краше и теперь впивался
глазами в каждое движение, отдававшееся в нем режущей болью. Она владела всеми его чувствами, и в этой крепкой железной натуре ходенем ходила разгоравшаяся страсть.
Порфир Порфирыч, конечно, был тут же и предлагал свои услуги Брагину: взять
да увезти Феню и обвенчаться убегом. Этому мудреному человеку никак не могли растолковать, что Феня лежит больная, и он только хлопал
глазами, как зачумленное животное. Иногда Гордея Евстратыча начинало мучить самое злое настроение, особенно когда он вспоминал, что о его неудачном сватовстве теперь галдит весь Белоглинский завод и, наверно, радуются эти Савины и Колобовы, которые не хотят его признать законным церковным старостой.
Только Гордей Евстратыч заикнется, а Владимир Петрович и пошел писать,
да ведь так все расскажет, что Гордей Евстратыч только
глазами захлопает: у него в голове читает, как по книге,
да еще прибавит от себя всегда такое, что Гордей Евстратыч диву только дается, как он сам-то раньше этого не догадался…
— Ну, Ариша, ты все еще на меня сердишься?.. А я так ни на кого не сержусь… и
глаза закрыл, будто ничего не вижу. Все вы меня обманываете… Помнишь Порфира-то Порфирыча? Ничего я тебе не сказал тогда, все износил… Потом вы зачали меня с Михалкой обманывать… А разве я слеп?.. Все знаю, все вижу и молчу… Вот каков я человек есть, и ты это, Ариша, должна чувствовать.
Да…
— Чего ты смотришь: прибирай скорее!.. — заворчала на нее Татьяна Власьевна, сваливая на руки Нюши ворох снятых скатертей, из которых выкатились на пол два медных подсвечника. —
Да поворачивайся… Чего ты глаза-то вытаращила?
— Я тебе покажу, подлец, спокойно… У!.. стракулист поганый!.. Думаешь, я на тебя суда не найду? Не-ет, найду!.. Последнюю рубаху просужу, а тебя добуду… Спокойно!..
Да я… А-ах, Владимир Петрович, Владимир Петрович!.. Где у тебя крест-то?.. Ведь ты всю семью по миру пустил… всех… Теперь ведь
глаз нельзя никуда показать… срам!.. Старуху и ту по миру пустил… Хуже ты разбойника и душегубца, потому что тот хоть разом живота решит и шабаш, а ты… а-ах, Владимир Петрович, Владимир Петрович!
— Ты не бегал бы от меня, так дело-то лучше было бы, — говорил Косяков, ласково поглядывая на старика своими вострыми
глазами. — Приходи покалякать когда, поболтать,
да и муху можно раздавить…
Неточные совпадения
Поклонник славы и свободы, // В волненье бурных дум своих, // Владимир и писал бы оды, //
Да Ольга не читала их. // Случалось ли поэтам слезным // Читать в
глаза своим любезным // Свои творенья? Говорят, // Что в мире выше нет наград. // И впрямь, блажен любовник скромный, // Читающий мечты свои // Предмету песен и любви, // Красавице приятно-томной! // Блажен… хоть, может быть, она // Совсем иным развлечена.
—
Да на что ж они тебе? — сказала старуха, выпучив на него
глаза.
Русский возница имеет доброе чутье вместо
глаз; от этого случается, что он, зажмуря
глаза, качает иногда во весь дух и всегда куда-нибудь
да приезжает.
Нужно разве, чтобы они вечно были перед
глазами Чичикова и чтоб он держал их в ежовых рукавицах, гонял бы их за всякий вздор,
да и не то чтобы полагаясь на другого, а чтобы сам таки лично, где следует, дал бы и зуботычину и подзатыльника».
—
Да что ты, что ты путаешь? Как увезти губернаторскую дочку, что ты? — говорил Чичиков, выпуча
глаза.