Неточные совпадения
Знаю, что вам интересно бы
узнать, что эта за особа, которая вертит генералом, — разузнавал и пока
узнал только
то, что она живет с генералом в гражданском виде, очень некрасива и немолода.
Главное, нужно приготовиться к приему Евгения Константиныча, которого вы хорошо
знаете, и также
знаете и
то, что нужно вам делать.
— И опять глупо: этакую новость сообщил! Кто же этого не
знает… ну, скажите, кто этого не
знает? И Вершинину, и Майзелю, и Тетюеву, и всем давно хочется столкнуть нас с места; даже я за вас не могу поручиться в этом случае, но это — все пустяки и не в
том дело. Вы мне скажите: кто эта особа, которая едет с Блиновым?
— Вы, конечно,
знаете, какую борьбу ведет земство с заводоуправлением вот уже который год, — торопливо заговорил Тетюев. — Приезд Лаптева в этом случае имеет для нас только
то значение, что мы окончательно выясним наши взаимные отношения. Чтобы нанести противнику окончательное поражение, прежде всего необходимо понять его планы. Мы так и сделаем. Я поклялся сломить заводоуправление в его нынешнем составе и добьюсь своей цели.
— А
то откуда этой шлюхе
знать о каком-то Сахарове…
Разные безгрешные доходы процветали в полной силе, и к ним все так привыкли, что общим правилом было
то, чтобы всяк сверчок
знал свой шесток и чтобы сору из избы не выносил.
Амалия Карловна ждала поддержки со стороны присутствовавших единомышленников, но
те предпочитали соблюдать полнейший нейтралитет, как это и приличествует посторонним людям. Этого было достаточно, чтобы Амалия Карловна с быстротой пушечного ядра вылетела в переднюю, откуда доносились только ее отчаянные вопли: «Я
знаю все… все!.. Вас всех отсюда метлой выгонят… всех!..»
Пробовал он навести справки через господ музыкантов, но
те про генерала ничего не
знали и только на четырех языках просили водки.
Надеждам и обещаниям Прейна Раиса Павловна давно
знала настоящую цену и поэтому не обратила на его последние слова никакого внимания. Она была уверена, что если слетит с своего места по милости Тетюева,
то и тогда Прейн только умоет руки во всей этой истории.
— Да нет же, говорят вам… Право, это отличный план. Теперь для меня все ясно, как день, и вы можете быть спокойны. Надеюсь, что я немножко
знаю Евгения Константиныча, и если обещаю вам,
то сдержу свое слово… Вот вам моя рука.
Даже такие люди, как Прейн, у которого на руках вырос маленький «русский принц» — и
тот не
знал хорошенько, что это был за человек.
Тетюев воспользовался
теми недоразумениями, которые возникали между заводоуправлением и мастеровыми по поводу уставной грамоты, тиснул несколько горячих статеек в газетах по этому поводу против заводов, и когда Лаптев должен был
узнать наконец об этом деле, он ловко подсунул ему генерала Блинова как ученого экономиста и финансовую голову, который может все устроить.
— Нет, вы, господа, слишком легко относитесь к такому важному предмету, — защищался Сарматов. —
Тем более что нам приходится вращаться около планет. Вот спросите хоть у доктора, он отлично
знает, что анатомия всему голова… Кажется, пустяки плечи какие-нибудь или гусиная нога, а на деле далеко не пустяки. Не так ли, доктор?
— Мало ли я что
знаю, Авдей Никитич…
Знаю, например, о сегодняшнем вашем совещании,
знаю о
том, что Раиса Павловна приготовила для Лаптева лакомую приманку, и т. д. Все это слишком по-детски, чтобы не сказать больше…
То есть я говорю о планах Раисы Павловны.
Евгений Константиныч пригласил Лушу на первую кадриль и, поставив стул, поместился около голубого диванчика. Сотни любопытных глаз следили за этой маленькой сценой, и в сотне женских сердец закипала
та зависть, которая не
знает пощады. Мимо прошла m-me Майзель под руку с Летучим, потом величественно проплыла m-me Дымцевич в своем варшавском платье. Дамы окидывали Лушу полупрезрительным взглядом и отпускали относительно Раисы Павловны
те специальные фразы, которые жалят, как укол отравленной стрелы.
Можно было бы представить себе изумление этих двух простецов, если бы они
знали, что Перекрестов — замаскированный агент
тех иностранных фирм, в поход против которых собирался генерал Блинов вместе с своим излюбленным Кэри.
— Вы давеча упрекнули меня в неискренности… Вы хотите
знать, почему я все время никуда не показывалась, — извольте! Увеличивать своей особой сотни пресмыкающихся пред одним человеком, по моему мнению, совершенно лишнее. К чему вся эта комедия, когда можно остаться в стороне? До вашего приезда я, по свойственной всем людям слабости, завидовала
тому, что дается богатством, но теперь я переменила свой взгляд и вдвое счастливее в своем уголке.
Знала ли Раиса Павловна, что проделывал набоб и отчасти Прейн? Луша бывала у ней по-прежнему и была уверена, что Раиса Павловна все
знает, и поэтому не считала нужным распространяться на эту
тему. По удвоенной нежности Раисы Павловны она чувствовала на себе
то, что переживала эта странная женщина, и начала ее ненавидеть скрытой и злой ненавистью.
Пишу вам все, что
узнала от Прейна, который присутствовал на аудиенции; не верьте
тем слухам, которые распускают наши враги.
Модные журналы как-то упустили из виду возможность такого случая; самые смелые дамы, как m-me Сарматова, некоторое время колебались даже пред мужским костюмом, но когда
узнали, что в таком костюме едет на охоту Прозорова,
то восстали против нее с презрением.
Постепенно, шаг за шагом, этот великий мудрец незаметно успел овладеть Лушей, так что она во всем слушалась одного его слова,
тем более что Прейн умел сделать эту маленькую диктатуру совершенно незаметной и всегда
знал ту границу, дальше которой не следовало переходить.
— Ваша прямая обязанность, Родион Антоныч, сейчас же съездить за Братковским, — серьезно говорила m-lle Эмма, — а
то посмотрите, на что похожа сделалась Аннинька? Если ваша жена
узнает…
— Да, мы хотим огорчить вас и… уезжаем, — с деланным смехом ответила Нина Леонтьевна. — Не правда ли, это убьет вас наповал? Ха-ха… Бедняжки!.. Оставлю генерала на ваше попечение, Прейн, а
то, пожалуй, с горя он наделает бог
знает что. Впрочем, виновата! генерал высказывал здесь такие рыцарские чувства, которые не должны остаться без награды…
Генерал тоже был недоволен детским легкомыслием набоба и только пожимал плечами. Что это такое в самом деле? Владелец заводов — и подобные сцены… Нужно быть безнадежным идиотом, чтобы находить удовольствие в этом дурацком катанье по траве. Между
тем время летит, дорогое время, каждый час которого является прорехой в интересах русского горного дела. Завтра нужно ехать на заводы, а эти господа утешаются бог
знает чем!
— Ах, как я ненавижу эту Раису Павловну, если бы ты
знал! Ведь она теперь мечтает… ха-ха!.. ни больше, ни меньше, как о
том, чтобы выдать меня за Лаптева, а я разыгрываю пред ним наивную провинциалочку. Глупо, досадно и опять глупо…
— О нет же, тысячу раз нет! — с спокойной улыбкой отвечал каждый раз Прейн. — Я
знаю, что все так думают и говорят, но все жестоко ошибаются. Дело в
том, что люди не могут себе представить близких отношений между мужчиной и женщиной иначе, как только в одной форме, а между
тем я действительно и теперь люблю Раису Павловну как замечательно умную женщину, с совершенно особенным темпераментом. Мы с ней были даже на «ты», но между нами ничего не могло быть такого, в чем бы я мог упрекнуть себя…
— Нет, батенька, это дело нужно оставить: у вас ничего нет, и у меня ничего нет — толку выйдет мало. Я давно
знаю эти умные разговоры, а также и
то, к чему они ведут… Одним словом, поищите дуры попроще, а я еще хочу пожить в свою долю. Надеюсь, что мы отлично поняли друг друга.
Луша слушала эту плохо вязавшуюся тираду с скучающим видом человека, который
знает вперед все от слова до слова. Несколько раз она нетерпеливо откидывала свою красивую голову на спинку дивана и поправляла волосы, собранные на затылке широким узлом; дешевенькое ситцевое платье красивыми складками ложилось около ног, открывая широким вырезом белую шею с круглой ямочкой в
том месте, где срастались ключицы.
Неточные совпадения
Условий света свергнув бремя, // Как он, отстав от суеты, // С ним подружился я в
то время. // Мне нравились его черты, // Мечтам невольная преданность, // Неподражательная странность // И резкий, охлажденный ум. // Я был озлоблен, он угрюм; // Страстей игру мы
знали оба; // Томила жизнь обоих нас; // В обоих сердца жар угас; // Обоих ожидала злоба // Слепой Фортуны и людей // На самом утре наших дней.
И я лишен
того: для вас // Тащусь повсюду наудачу; // Мне дорог день, мне дорог час: // А я в напрасной скуке трачу // Судьбой отсчитанные дни. // И так уж тягостны они. // Я
знаю: век уж мой измерен; // Но чтоб продлилась жизнь моя, // Я утром должен быть уверен, // Что с вами днем увижусь я…
«Не спится, няня: здесь так душно! // Открой окно да сядь ко мне». — // «Что, Таня, что с тобой?» — «Мне скучно, // Поговорим о старине». — // «О чем же, Таня? Я, бывало, // Хранила в памяти не мало // Старинных былей, небылиц // Про злых духов и про девиц; // А нынче всё мне тёмно, Таня: // Что
знала,
то забыла. Да, // Пришла худая череда! // Зашибло…» — «Расскажи мне, няня, // Про ваши старые года: // Была ты влюблена тогда?» —
Он иногда читает Оле // Нравоучительный роман, // В котором автор
знает боле // Природу, чем Шатобриан, // А между
тем две, три страницы // (Пустые бредни, небылицы, // Опасные для сердца дев) // Он пропускает, покраснев, // Уединясь от всех далеко, // Они над шахматной доской, // На стол облокотясь, порой // Сидят, задумавшись глубоко, // И Ленский пешкою ладью // Берет в рассеянье свою.
«Так ты женат! не
знал я ране! // Давно ли?» — «Около двух лет». — // «На ком?» — «На Лариной». — «Татьяне!» // «Ты ей знаком?» — «Я им сосед». — // «О, так пойдем же». Князь подходит // К своей жене и ей подводит // Родню и друга своего. // Княгиня смотрит на него… // И что ей душу ни смутило, // Как сильно ни была она // Удивлена, поражена, // Но ей ничто не изменило: // В ней сохранился
тот же тон, // Был так же тих ее поклон.