— Да, но ведь это выйдет неловко, Альфред Осипыч, — заметил генерал, отлично представляя себе неистовую ярость Нины Леонтьевны. — Все
было против него, и вдруг он останется! Это просто дискредитирует в глазах общества всякое влияние нашей консультации, которая, как синица, нахвастала, а моря не зажгла…
Неточные совпадения
— Нет, не
будет. Ох, не
будет! — каким-то плаксивым голосом заговорил Родион Антоныч. — И обо мне
есть: «настроены
против Сахарова в особенности»… Ничего не разберу!..
Очевидно, это
был открытый заговор
против нее, и где же? — в ее собственном доме…
Генерал
был того же мнения, но Лаптев протестовал
против такого решения и повернул к выходу, а за ним повернули и все остальные соглядатаи и приспешники.
Тетюев воспользовался теми недоразумениями, которые возникали между заводоуправлением и мастеровыми по поводу уставной грамоты, тиснул несколько горячих статеек в газетах по этому поводу
против заводов, и когда Лаптев должен
был узнать наконец об этом деле, он ловко подсунул ему генерала Блинова как ученого экономиста и финансовую голову, который может все устроить.
Дымцевич и Буйко
были, конечно, согласны с ним, потому что хотя
были бы не прочь получать пятнадцать тысяч годовых, но лишаться своих трех тысяч тоже не желали. Доктор протестовал
против такого решения, потому что уж если начинать дело, так нужно вести открытую игру.
Генерал пока ничего еще определенного не высказал, но, видимо, он
был уже
против некоторых требований, так как они шли вразрез с интересами заводов.
Генерал внимательно слушал эту не совсем правильную речь и про себя удивился уму Родиона Антоиыча, относительно которого он уже
был предупрежден Ниной Леонтьевной, а также и относительно той роли, какую он играл у Раисы Павловны. Этот кукарский Ришелье начинал его интересовать, хотя генерал не мог преодолеть невольного предубеждения
против него.
Можно
было бы представить себе изумление этих двух простецов, если бы они знали, что Перекрестов — замаскированный агент тех иностранных фирм, в поход
против которых собирался генерал Блинов вместе с своим излюбленным Кэри.
Этот ответ заставил улыбнуться опытную Раису Павловну: «мой ангел» хотел
быть счастливым один… Желание настолько законное,
против которого трудно
было что-нибудь возразить.
В маленьком вступлении он упомянул о тех хороших чувствах, которые послужили мотивом настоящего визита, а затем перешел к самой сущности дела, то
есть к коллективному протесту
против диктатуры Горемыкина, который губит заводское дело и т. д.
— А вы, доктор, ничего не имеете
против Тетю-ева? — спросил Евгений Константиныч.
— Да, да… Мне это тем более приятно, что я
буду иметь возможность ясно и категорически высказать те интересы Ельниковского земства, которые доверены мне его представителями, — отцедил Тетюев, закладывая свободную руку за борт сюртука. — Лично
против заводов, а тем более
против вас, Евгений Константиныч, я ничего не имел и не имею, но я умру у своего знамени, как рядовой солдат.
Против каждого сиденья
была положена пачка чистой бумаги и карандаш; центр стола занимали две стопки разных юридических книг, нужных для справок: горный устав, сборник узаконений о крестьянах, земское положение и т. д.
Театральная суматоха
была нарушена трагико-комическим эпизодом, который направлен
был рукой какого-то шутника
против Сарматова. Именно, во время одной репетиции, когда все актеры
были в сборе, на сцене неожиданно появилась Прасковья Семеновна, украшенная розовыми бантиками.
— Милостивые государыни и милостивые государи! Мне приходится начать свое дело с одной старой басни, которую две тысячи лет тому назад рассказывал своим согражданам старик Менений Агриппа. Всякий из нас еще в детстве, конечно, слыхал эту басню, но
есть много таких старых истин, которые вечно останутся новыми. Итак, Менений Агриппа рассказывал, что однажды все члены человеческого тела восстали
против желудка…
— И прекрасно… Ваше положение теперь совсем неопределенное, и необходимо серьезно подумать о Луше… Если вы не
будете ничего иметь
против, я возьму Лушу на свое попечение, то
есть помогу ей уехать в Петербург, где она, надеюсь, скорее устроится, чем здесь. Не пропадать же ей за каким-нибудь Яшкой Кормилицыным…
На этом кругу были устроены девять препятствий: река, большой, в два аршина, глухой барьер пред самою беседкой, канава сухая, канава с водою, косогор, ирландская банкетка, состоящая (одно из самых трудных препятствий), из вала, утыканного хворостом, за которым, невидная для лошади, была еще канава, так что лошадь должна была перепрыгнуть оба препятствия или убиться; потом еще две канавы с водою и одна сухая, — и конец скачки
был против беседки.
Самгин ушел к себе, разделся, лег, думая, что и в Москве, судя по письмам жены, по газетам, тоже неспокойно. Забастовки, митинги, собрания, на улицах участились драки с полицией. Здесь он все-таки притерся к жизни. Спивак относится к нему бережно, хотя и суховато. Она вообще бережет людей и
была против демонстрации, организованной Корневым и Вараксиным.
Неточные совпадения
Если бы, то
есть, чем-нибудь не уважили его, а то мы уж порядок всегда исполняем: что следует на платья супружнице его и дочке — мы
против этого не стоим.
— Скажи! — // «Идите по лесу, //
Против столба тридцатого // Прямехонько версту: // Придете на поляночку, // Стоят на той поляночке // Две старые сосны, // Под этими под соснами // Закопана коробочка. // Добудьте вы ее, — // Коробка та волшебная: // В ней скатерть самобраная, // Когда ни пожелаете, // Накормит,
напоит! // Тихонько только молвите: // «Эй! скатерть самобраная! // Попотчуй мужиков!» // По вашему хотению, // По моему велению, // Все явится тотчас. // Теперь — пустите птенчика!»
Велик дворянский грех!» // — Велик, а все не
быть ему //
Против греха крестьянского, — // Опять Игнатий Прохоров // Не вытерпел — сказал.
Стародум. Любезная Софья! Я узнал в Москве, что ты живешь здесь
против воли. Мне на свете шестьдесят лет. Случалось
быть часто раздраженным, ино-гда
быть собой довольным. Ничто так не терзало мое сердце, как невинность в сетях коварства. Никогда не бывал я так собой доволен, как если случалось из рук вырвать добычь от порока.
2) Ферапонтов, Фотий Петрович, бригадир. Бывый брадобрей оного же герцога Курляндского. Многократно делал походы
против недоимщиков и столь
был охоч до зрелищ, что никому без себя сечь не доверял. В 1738 году,
быв в лесу, растерзан собаками.