Неточные совпадения
— Перестаньте ломать комедию, Виталий Кузьмич, — строго заговорила Раиса Павловна, направляясь к выходу. — Достаточно
того, что я люблю Лушу гораздо
больше вашего и позабочусь о ней…
Раису Павловну смущало
больше всего противоречие, которое вытекало из характеристики Прозорова: если эта таинственная особа стара и безобразна,
то где же секрет ее влияния на Блинова,
тем более что она не была даже его женой?
— А Прейн? — отвечала удивленная Раиса Павловна, — Ах, как вы просты, чтобы не сказать
больше… Неужели вы думаете, что Прейн привезет Лаптева в пустые комнаты? Будьте уверены, что все предусмотрено и устроено, а нам нужно позаботиться только о
том, что будет зависеть от нас. Во-первых, скажите Майзелю относительно охоты… Это главное. Думаете, Лаптев будет заниматься здесь нашими делами? Ха-ха… Да он умрет со скуки на третьи сутки.
Машины, машины и машины, — чем
больше машин,
тем меньше живых рабочих, которые только тормозят величественное движение промышленности.
Лаптев издает неопределенный носовой звук и улыбается. Прейн смотрит на него, прищурив глаза, и тоже улыбается. Его худощавое лицо принадлежало к типу
тех редких лиц, которые отлично запоминаются, но которые трудно определить, потому что они постоянно меняются. Бесцветные глаза под стать лицу. Маленькая эспаньолка, точно приклеенная под тонкой нижней губой, имеет претензию на моложавость. Лицо кажется зеленоватым, изможденным, но крепкий красный затылок свидетельствует о
большом запасе физической силы.
Он пользовался хорошей репутацией у служащих и у рабочих, хотя ни
те, ни другие не видели от него
большой пользы.
— Мало ли я что знаю, Авдей Никитич… Знаю, например, о сегодняшнем вашем совещании, знаю о
том, что Раиса Павловна приготовила для Лаптева лакомую приманку, и т. д. Все это слишком по-детски, чтобы не сказать
больше…
То есть я говорю о планах Раисы Павловны.
Один, с косматой седой бородой и
большим лысым лбом, походил на одного из
тех патриархов, каких изображают деревенские богомазы; складки широкого армяка живописно драпировали его высокую, сгорбленную, ширококостную фигуру.
С своей стороны я глубоко убежден, что ни вы, ни кто другой из участников в редакции уставной грамоты не давал себе отчета в
той громадной ответственности, какую вы так самоуверенно, — чтобы не сказать
больше, — возлагали на себя…
Положение управителей на отведенных им заводах
больше всего походило на положение удельных князьков древней Руси: здесь кипела вечная война из-за выгодных столов, составлялись остроумные комбинации и делались целые походы, вроде
того, который теперь устроен был против Раисы Павловны.
— Все будет хорошо, — тараторил Прейн, — чем
больше дам,
тем лучше. Кашу маслом не испортишь… Меня Раиса Павловна просила о «галках», не мог же я отказать ей!
— Нет-с, Евгений Константиныч,
больше ничего не умею… Разве вот на палке тянуться, а
то ведь я все по письменной части.
Как ни уговаривал Прейн, как ни убеждал, как ни настаивал, как ни ругался — все было напрасно, и набоб с упрямством балованного ребенка стоял на своем. Это был один из
тех припадков, какие перешли к Евгению Константиновичу по наследству от его ближайших предков, отличавшихся
большой эксцентричностью. Рассерженный и покрасневший Прейн несколько мгновений пристально смотрел на обрюзгшее, апатичное лицо набоба, уже погрузившегося в обычное полусонное состояние, и только сердито плюнул в сторону.
Ее теперь
больше всего беспокоило
то, как взглянет на mesalliance Прейн: этот старый грешник
больше всего, кажется, заботится о себе и делает вид, что ничего не видит и не замечает.
— Ах, как я ненавижу эту Раису Павловну, если бы ты знал! Ведь она теперь мечтает… ха-ха!.. ни
больше, ни меньше, как о
том, чтобы выдать меня за Лаптева, а я разыгрываю пред ним наивную провинциалочку. Глупо, досадно и опять глупо…
— Театр — это цивилизующая сила, — ораторствовал Перекрестов, забравшись в дамскую уборную. — Она вносит в темную массу несравненно
больше, чем все наши университеты и школы. Притом сцена именно есть
та сфера, где женщина может показать все силы своей души: это ее стихия как представительницы чувства по преимуществу.
Получается самое проклятое положение,
тем более что требуют от женщины неизмеримо
больше, чем от мужчины.
— Напротив, я хотел подарить вам маленький сюрприз, а что касается до ваших сомнений,
то в них, во-первых,
больше всего виноваты вы же сами, а во-вторых, чем была бы наша жизнь без маленьких волнений!
Все недоразумения, пререкания, сомнения — все должно было исчезнуть, и даже навсегда готовилась быть засыпанной
та пропасть, которая до сих пор разделяла «малый» и «
большой» дворы.
Неточные совпадения
Кто жил и мыслил,
тот не может // В душе не презирать людей; // Кто чувствовал,
того тревожит // Призрак невозвратимых дней: //
Тому уж нет очарований, //
Того змия воспоминаний, //
Того раскаянье грызет. // Всё это часто придает //
Большую прелесть разговору. // Сперва Онегина язык // Меня смущал; но я привык // К его язвительному спору, // И к шутке, с желчью пополам, // И злости мрачных эпиграмм.
Онегин был готов со мною // Увидеть чуждые страны; // Но скоро были мы судьбою // На долгий срок разведены. // Отец его тогда скончался. // Перед Онегиным собрался // Заимодавцев жадный полк. // У каждого свой ум и толк: // Евгений, тяжбы ненавидя, // Довольный жребием своим, // Наследство предоставил им, //
Большой потери в
том не видя // Иль предузнав издалека // Кончину дяди старика.
Как на досадную разлуку, // Татьяна ропщет на ручей; // Не видит никого, кто руку // С
той стороны подал бы ей; // Но вдруг сугроб зашевелился, // И кто ж из-под него явился? //
Большой, взъерошенный медведь; // Татьяна ах! а он реветь, // И лапу с острыми когтями // Ей протянул; она скрепясь // Дрожащей ручкой оперлась // И боязливыми шагами // Перебралась через ручей; // Пошла — и что ж? медведь за ней!
Меж
тем Онегина явленье // У Лариных произвело // На всех
большое впечатленье // И всех соседей развлекло. // Пошла догадка за догадкой. // Все стали толковать украдкой, // Шутить, судить не без греха, // Татьяне прочить жениха; // Иные даже утверждали, // Что свадьба слажена совсем, // Но остановлена затем, // Что модных колец не достали. // О свадьбе Ленского давно // У них уж было решено.
Причудницы
большого света! // Всех прежде вас оставил он; // И правда
то, что в наши лета // Довольно скучен высший тон; // Хоть, может быть, иная дама // Толкует Сея и Бентама, // Но вообще их разговор // Несносный, хоть невинный вздор; // К
тому ж они так непорочны, // Так величавы, так умны, // Так благочестия полны, // Так осмотрительны, так точны, // Так неприступны для мужчин, // Что вид их уж рождает сплин.